RSS В контакте Одноклассники Twitter YouTube

Курсы валют

1 USD57,02331 EUR61,961510 CNY82,9249100 JPY51,7218
Ясно -4°C
5:32 вторник
28 марта 2017
На ваши вопросы отвечают:
На вопросы отвечает руководитель Забайкальского центра инжиниринга Игорь Канунников Задать вопрос Игорь Канунников Вопросов: 6, Ответов: 6
На вопросы отвечает начальник отдела налоговой службы Елена Астраханцева Задать вопрос Елена Астраханцева Вопросов: 10, Ответов: 10

ПУТЕШЕСТВИЕ В БЛИЖНЮЮ МОНГОЛИЮ

Версия для печати

В гости – за границу

Зима в Чите хоть и выдалась нынче холодной, но в начале февраля погода в наших особых условиях не даёт особых поводов для нытья. Народ при сухом климате стужу вроде перестал даже замечать - забайкальцы уже давно привыкли к морозам. А сельчане привычно топят дровяные печи в домах. Неплохо пока проходит зимовка на селе. Но бывает похуже, когда начнутся февральские ветра и позёмки. И это знают забайкальцы.

Но меня давно интересует, как зимуют монголы, про современную жизнь которых мы в последнее время знаем совсем мало. И живут-то самые ближайшие из наших соседей совсем рядышком, всего в 300 км от Читы – по южную сторону Торейских озёр. Наверняка, многим нашим читателям было бы интересно узнать, как и чем сейчас живёт современный монгол. За двадцать постперестроечных лет соседнее государство как-то отдалилось от нас и бывшие, теснейшие связи нашего региона сильно ослабели. Был даже введён визовый режим, после чего редко кто стал попадать в Монголию. Особенно сельчане приграничных районов, которые раньше запросто выезжали за кордон по советскому паспорту, занимаясь хозяйственными делами, вроде сенокоса и обмениваясь делегациями по многим направлениям. Это потом, в 90-е, стали заниматься кое-какими «торговыми операциями». Было это до введения визового режима в 1995 году.

Двадцать лет после закрытия границы в наше скоротечное время - это много, и Монголия для нас оказалась, кажется, практически неизвестной. Но после отмены визы жителю Забайкалья стало намного легче оказаться в сопредельной стране, про которую, наверное, все помнят, говорили: «Курица не птица, а Монголия не заграница». И вот, воспользовавшись своим заграничным паспортом, который был получен больше для поездок в Китай, а не в Монголию, я, выбрав денёк потеплее в начале февраля, отправился в ближайшую заграницу, то есть, в Республику Монголия.

В бывшем госхозе Эренцава

Надо сказать, я уже побывал когда-то в этом приграничном посёлке с железнодорожной станцией вблизи Торейских озёр. Это было весной 2015 года, когда визы только-только отменили в начале года. Эренцав, означающий в переводе с монгольского «пёстрые щели» или «трещины», находится через границу напротив нашего Соловьёвска с посёлком и станцией. Но жизнь там, конечно, другая, всё - таки другая страна, хотя и братская, и соседская.

В ту, мою первую поездку станция Соловьевск предстала перед глазами двумя большими и красивыми, только что отремонтированными, но совершенно пустыми, зданиями. Но тогда казалось, что в скором времени эта станция очнётся ото сна и вновь, как в советские времена, наполнится пассажирами и пойдут поезда в обе стороны. При проезде от станции до погранперехода и таможни трасса была грунтовой, а сейчас она покрылась свежим, с лета прошлого года, асфальтом. На таможне видимых изменений не видно. Те же вежливые и симпатичные молодые специалисты, что пограничники, что таможенники с сотрудниками Россельхознадзора, которые чётко знают свою работу. У меня с ними был разговор, так как в планы поездки входила одним пунктом покупка монгольской колбасы в размере пары килограммов для натурного сравнения с качеством и вкусом нашей российской колбасы. Сначала в редакции, а затем где-нибудь в Минсельхозе или в каком – то другом департаменте края.

Но, увы, оказалось, что колбасу провозить запрещено вообще. Это кажется чем-то, похожим на абсурд. Другое дело, запретить провоз из Монголии сырого мяса или необработанной шерсти. Если бы завозили понемножку на нашу сторону хотя бы варёную монгольскую колбасу, то, глядишь, российские производители стали бы чуть меньше пичкать свой продукт всякой добавкой типа крахмала.

Итак, с колбасой номер не удался - против таможни не выступишь и её не проведёшь. Вкуснятина 4-5 сортов так и осталась лежать в эренцавском дэлгуре*. После благополучно и довольно быстро пройденных обеих таможен со службами, мой недалёкий уже путь лежал к месту назначения по капитально отремонтированному мосту через Ульдзу, речку, питавщую в прежние времена озеро Барун-Торей. Но воды в русле нет ни грамма. Появится ли она весной, не известно, её сейчас сильно не хватает озеру и человеку, ведущему хозяйственную деятельность по торейским берегам. Зимой воды хватает только дзеренам, а также верблюдам с лошадьми, им достаточно снега. Но придут весна и лето, и, неизвестно, останутся ли жить у Зун-Торея дзерены - вода озера, говорят, стала горькой, как морская, животные ее уже не пьют.

Приехав на место к зернотоку бывшего госхоза, где в прошлый приезд состоялось мое знакомство с очень приятным пареньком по имени Шимэд-Очир, работавшим и жившим здесь, я его не увидел. Оказалось, он с женой и ребёнком переехал за 650 км в местечко за Улан-Батором, откуда родом супруга. Надо было, выполняя первый пункт плана 300-километрового путешествия, узнать, как идут дела у «компании», занимающейся богарным полеводством, хорошо ли получается выращивание лекарственных трав и рапса. Выручила монголка, рубившая вблизи зернотока старые доски на дрова. Оказалось, (вот везение!) что это была мама Шимэд-Очира, которая после коротких расспросов и разговора, пригласила меня в помещение, сказав, что муж дома.

Это строение с жилой пристройкой было зданием бывшей электростанции Эренцава, а хозяин был электриком с образованием и хорошим знанием русского языка, поскольку обучался в российском Орле. Правда, это было давно. А русский язык Орхон, так зовут монгола, не забывает потому, что имеет постоянный контакт с русскими коллегами-электриками из Соловьёвска и Борзи. В последнее время этих контактов стало поменьше, поскольку в Эренцав год назад протянули 650-километровую ЛЭП-35 из Чойбалсана, а до этого «питались» «десяткой» от Соловьёвска по 7 рублей за киловатт. Сейчас своя энергия обходится потребителям в 2-50. Хорошее знание русского языка Орхоном значительно облегчило уточнение, какое же растение в 2015 году сеяли на полях бывшего госхоза для экспорта в Китай. При нашей встрече Шимэд-Очир показывал целый ворох семян, по моему предположению, расторопши.

Сторож не знал, что это за семена и сказал только, что из неё делают лекарство от печени. А его отец, то есть Орхон, говорит, что трава была «соломарин»*, что окончательно подтвердило - семена были именно расторопши, ценнейшей лекарственной травы. Её можно выращивать и в забайкальских условиях: какая разница, на южном ли берегу Барун-Торея сеять или на северном. Только у нас до неё, а так же других засухоустойчивых культур, руки не доходят. Но, оказалось, что компания из Улан-Батора, занимающаяся растениеводством на здешних пашнях, не стала сеять этот «соломарин» из-за своих проблем со сбытом в Китае. Видимо, такое же положение и с рапсом. Цена же килограмма семян расторопши - 100-110 рублей. Урожайность может быть от 5 до 15 ц\га. А сеяла нынче компания обыкновенную пшеницу на площади 1500 га, получив примерно 7 центнеров с гектара. Это более 700 тонн. Пашня не пустует здесь. А пшеницу Орхон назвал «улан буда» - красное пшено.

Проведя свою, одну из основных работ с элементами «разведывательной» деятельности, я, недолго думая, попросил Орхона свозить его к пастухам поблизости. На что было получено согласие. Только надо было дождаться отхода поезда на Чойбалсан, поскольку у хозяина находился, как было сказано, «друг*», баргут - гость из аймака, побывавший по делам в нашей Чите и Борзе. Его надо было посадить на «плацкарт» до аймачного центра. А до этого я как раз попал к обеду, который готовился на камельке посреди комнаты-кухни.

Обед состоял из варёного мяса на кости, сваренного в чугунном казане среднего размера. Мясо, конечно, монгольское отменного качества и вкуса. Кроме мяса на кости, то есть, «бухулёра», к столу хозяйка подала картошку размером с куриное яйцо. После «бухулёра» была «арса*», которую называют ещё по другому – «сага». Вообще, монголы радуются, если к ним к обеду попал случайный гость, это будет удача прибывшему человеку и хорошо хозяину. Времени до посадки «друга» из аймака на поезд ещё было достаточно, можно было съездить к одному знакомому уже монголу-огороднику. Оставив пакет с гостинцами, предназначенными Шимэд-Очиру, вернее, его сынишке, я отправился к Намсарэ-Жамцу, местному пенсионеру-огороднику, думая увидеть первую рассаду в ящиках на подоконниках в его доме и узнать, какие овощи и другие культуры в почёте в Эренцаве.

Автор: Герман Булатов
Опубликовано: 26 февраля 2017
Система Orphus

Добавить комментарий