RSS В контакте Одноклассники Twitter YouTube

Курсы валют

1 USD62,68511 EUR72,532910 CNY97,6890100 JPY56,7517
Ясно +15°C
22:23 понедельник
18 июня 2018
На ваши вопросы отвечают:
На вопросы отвечает руководитель Забайкальского центра инжиниринга Игорь Канунников Задать вопрос Игорь Канунников Вопросов: 6, Ответов: 6
На вопросы отвечает начальник отдела налоговой службы Елена Астраханцева Задать вопрос Елена Астраханцева Вопросов: 10, Ответов: 10

КРАСИВО ЖИТЬ НЕ ЗАПРЕТИШЬ

Версия для печати

Для чего отдельно взятые граждане переступали закон в Стране Советов

Люди делились в СССР на две категории. О чём красноречиво свидетельствует еврейская мудрость: "Если ты такой умный, почему до сих пор работаешь?". Сказанное стоит понимать так, что работа любит дураков, которые живут от зарплаты до зарплаты.

Но отдельно взятые граждане Страны Советов, в которой выстроилась всеобщая ураниловка для народных масс и, наряду с этим, были узаконены роскошные привелегии для избранных - управляющей элиты и богемы, всеми неправдами стремились также оторваться от зазамбированной великими идеями толпы и получать от жизни все блага. Но для выполнения задуманного следовало преступить закон, потому как по наложенному на рядовой контингент страны заклятью: "Чтоб ты жил на одну зарплату", зажить безбедной жизнью честно было совсем нереально.

 

"Спецоперация" с тугриками

 

Окончательный приговор по данному факту выносила судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР. И не только потому, что хищение государственной собственности произошло на территории чужой страны. Основная причина состояла в том, что обвиняемый, не согласный с квалификацией совершенного им деяния, настрочил аппеляцию в верховный судебный орган государства с просьбой пересмотреть решение Читинского областного суда в его пользу.

 

Предлагаю читателям на время окунуться в историческое прошлое и вместе с составом Верховного суда разобраться в сути дела.

 

Георгий Савельевич Искандеров работал на автобазе №2 спецвоенторга Монгольской Народной Республики в качестве шофёра. 12 сентября 1946 года, получив на распределительном складе №3 специальной воинской территории 20 мешков картофельной муки, "вместо доставки таковой в магазин", изменил маршрут. Таким образом, прямым пунктом назначения для водителя спецвоенторга стал предприимчивый китаец Цоу-Шин-Имо, которому Искандеров реализовал муку за монгольскую валюту - 5200 тугриков.

 

Причём, судя по показаниям, китаец, хоть и приобретал муку с целью дальнейшей перепродажи, но при этом значительно переплатил за товар. А вот товарищ Искандеров оказался с очевидным наваром. В кассу магазина в качестве стоимости похищенной муки он внёс 2800 тугриков. Ну, а прибыль от сделки в виде 2400 тугриков. Георгий Савельевич оставил себе.

 

И вроде поначалу всё сложилось благополучно. Но, каким-то образом тайное стало явным, и дело дошло до суда, который, квалифицировав действия подсудимого по закону от 7 августа 1932 года (в чём состояла его суть, читайте в №9 нынешнего года - авт.), определил Георгию Савельевичу достаточно суровую меру наказания. При этом, даже не взирая на то, что деньги были возвращены в кассу в полном объёме. Вот гражданин Искандеров и ратовал за то, чтобы Верховный суд пересмотрел неправильную квалификацию его действий.

 

Но, увы. "Действия осужденного носят характер хищения социалистической собственности в крупных размерах...Поэтому судебная коллегия Верховного суда РСФСР, руководствуясь ст.436, определила: приговор Читинского областного суда, в отношении Искандерова, оставить без изменения", - таков был безаппеляционный вердикт. Таким образом, гражданину Искандерову только и оставалось, что покориться воле судей и нести наказание за "спецоперацию" с тугриками.

 

Ботинки вразнос

 

Смирнов Анатолий Александрович уже имел судимость. Но, несмотря на то, что он "наказание отбыл", руководство треста "Дальтехноснабнефть" приняло бывшего ЗэКа на должность руководителя группы вспомогательных материалов..Может тому способствовали личные качества Анатолия Александровича, который обладал какой-то особенной харизмой. Всё может быть. Но в приговоре об этом не сказано ни слова. В нём изложены лишь сухие факты, согласно которым, 16 октября 1946 года товарищ Смирнов был откомандирован в Читу для получения и отгрузки трофейного имущества. Для этой цели Анатолию Александровичу "было выдано денег аванс на командировку 2000 руб., а затем дополнительно было передано через телеграф в сумме общей 4000 руб".

 

Таким образом, в суммарном соотношении товарищ Смирнов получил под отчёт 6000 казённых рублей.

 

Прибыв в Читу 17 сентября, "Смирнов к отгрузке трофейного имущества не приступил, а занялся распитием спиртных напитков. В результате чего, полученные им под отчёт 6000 руб. к 30 сентября были пропиты".

 

Очевидно, руководитель группы вспомогательных материалов разошёлся на полную катушку и гулял на широкую ногу в питейных заведениях Читы, прокутив столь значительную денежную сумму за столь короткий срок. Тем не менее, после грандиозной попойки он нашёл в себе силы (но, более, пожалуй, наглость) отправиться с помятой физиономией в штаб 36-ой армии, где Смирнову был выдан наряд на получение 240 пар ботинок.

Незамедлительно получив обувь со склада, уполномоченный представитель треста "Дальтехноснабнефть", вернувшись вновь в Читу, продал ботинки на рынке по спекулитивным ценам.

 

Не задумываясь о последствиях, выручив деньги от продажи востребованного населением товара, Анатолий Александрович вновь на некоторое время стал завсегдатаем читинских кабаков, где с лихвой и прогулял денежную наличность.

 

Исходя из того, что "вырученные деньги от продажи ботинок Смирновым были также растранжированными (с учётом командировочных - авт.), то есть, пропитыми", Читоблсуд определил гражданину Смирнову "лишение свободы с отбытием в исправительно-трудовых лагерях сроком на 10 лет с конфискацией лично принадлежащего ему имущества" и "с поражением в правах".

 

В тесном сговоре

 

И кто бы только мог предположить, что в прошлом веке в забайкальской глубинке проживали настоящие уникумы, способные по прошествии лет поражать потомков силой своей сообразительности и изобретательности для того, чтобы пожить "вдали от шума городского" "красивой, цивилизованной" жизнью.

 

Неизвестно, каким образом Зинаиду Антиповну Бухарову, работавшую заместителем главного бухгалтера Любавинского ЗИС по договорённости, осенила безумная идея, вступив в тесный сговор с бухгалтером Капитолиной Хрисановной Зубаревой и заведующей магазином рабочего снабжения прииска "Любовь" Зинаидой Филлиповной Ахтаевой, проворачивать, чреватые для них своими тяжкими последствиями, аферы. Очевидно, надеялись "дамы" на отдалённость контролирующих органов, редко заезжающих в эти глухие места.

 

Но, как бы там ни было, на протяжении 1945-1946 годов выше упомянутая троица систематически расхищала товарно-материальные ценности из магазина. С тем, чтобы скрыть факты хищения, составлялись фиктивные безтоварные фактуры на отпуск товаров на центральный склад и друие торговые точки Любавинского ЗИС с "последующим завуалированием их по различным счетам".

 

Таким образом, в январе 1945 года по фактуре №31 было списано на магазин села Бырка "8 банок консерв, 30 кг сахару, 60 кг рису, 5 кг масла всего на сумму 773 руб." "Для скрытия следов преступления данные продукты и сумма Бухаровой были отписаны путём завуалирования на счёт Любавинского рудоуправления за счёт издержек торговли".

 

Подобным образом в марте этого же года были списаны "17 кг сахару и 1 кг чаю". Чтобы скрыть данную "финансовую операцию", главбух списывает данную денежную сумму за счёт льгот по налогу с оборота, а фактуры уничтожает.

 

Но этого Зинаиде Антиповне показалось мало. Вырученные деньги быстро заканчивались, потому как, не найдя им более достойного применения, "товарки" их просто пропивали на совместных вечеринках. И вот, с тем, чтобы получть более солилный куш, Бухарова договаривается с работницами магазина золотоскупки о хищении товаров. Для скрытия содеянного. заведующая магазином Седякина "якобы отфактуровывала товары и продукты на центральный склад, а на суммы отфактурованных товаров и продуктов последними забирались товары из магазина золотоскупки, суммы забранных товаро списывались незаконными проводками Бухарововй и Шевцовой с подотчёта Седякиной".

 

Всего таким путём было похищено "товаров на сумму 1229 руб.69 коп. в золотом исчислении или в переводе на денежные знаки 14994 руб. 55 коп. по розничным ценам и списны с подотчёта Седякиной бухгалтером Шевцовой".

Помимо этого, бухалтер Шевцова дополнительно вступила в сговор с завмагазином золотого прииска Бален-Зурга Порфирием Яковлевичем Слободнюком во время переключения товаров с фода золотоскупки на рабочее снабжение. Последний допустил переключение несуществующих товаров на фонд рабочего снабжения. Деньги были поделены с бухгалтером пополам.

 

В этом примечательном деле присутствовало ещё одно, весьма занимательное, лицо - начальник "Золотопродснаба" Василий Иванович Ерёмин. Василий Иванович без всякого стеснения "сожительствовал с подчинёнными лицами, в силу чего среди работников продснаба процветала распущенность, разложение трудовой дисциплины. Находясь в сожительстве с бухгалтером Зубаревой, Ерёмин выезжал с последней на прииск "Любовь" для производства ревизий. Заезжали на квартиру Актаевой, где устраивали гулянки и вечера. За выпитое вино и съеденные продукты, взятые из магазина, деньги не платили".

 

Ведя бесшабашно-разгульный образ жизни, начальник "Золотопродснаба", совершенно утратив бдительность, перестал разбираться в людях. В итоге и получилась сильная осечка с человеком, которому Ерёмин через чур уж доверял. Похоже, Василий Иванович Ерёмин не учёл, что в таком щепетильном деле не стоит строить тёплых отношений, потому как в данном случае действует единственный принцип "ЧЧВ" - "Человек человеку - волк" или "Homo homini lupus est" по латыни. Именно благодаря этому жестокому принципу, извечно существовали и выживали как заключённые, так и прочая, не чистая помыслами своими, публика.

"Находясь в тесной связи с заведующим Дарасунской перевалочной базы Гаврилюком, систематически пьянствовал с ним, оказал ему полное доверие в работе и, не смотря на неоднократные выведенные у Гаврилюка недостачи по базе, Ерёмин с работы его не снимал, материал в следственные органы не передавал, тем самым способствуя дальнейшему росту недостачи у Гаврилюка. Гаврилюк, пользуясь бесконтрольностью и покровительством со стороны Ерёмина, расхитив ценности на сумму 64401 рб.. 54 к., скрылся. Ерёмин, вопреки существующего положения. разрешил отпуск товаров и продуктов с центрального склада, а также с Дарасунской базы. С 1 января 1945 г. по 1 мая 1946 г. Гаврилюком было реализовано товаров и продуктов с базы на общую сумму 199 666 рб."

Ну, и под занавес упомянем ещё одно действующее лицо всей этой, "завуалировованной" истории - главного бухгалтера ЗИС, Смирнова Михаила Константиновича. Как выяснило судебное следствие, главбух предприятия "халатно относился к исполнению своих служебных обязанностей, не обеспечивая должного контроля за работой своего счётного аппарата. Тем самым дал возможность группе хищников и проходимцев орудовать в "Золотопродснабе" и расхищать социалистическую собственность".

За допущенную халатность Михаил Константинович был приговорён судом к исправительным работам сроком на 1 год на общем основании с вычетом 25%. Василию Ивановичу судебным приговором было определено 4 года лишения свободы. Порфирию Яковлевичу Слободнюку - 2 года, А вот Зинаида Антоновна Бухарова, Капитолина Хрисановна Зубарева и Зинаида Филлиповна Ахтаева, на основании закона от 7 августа 1932 года, распрощались со свободой на целых 10 лет.

Спекуляция на нужде

Зинаида Иннокентьевна Фомина, как было установлено судебным следствием и материалами дела, работая на складе №589 в качестве уполномоченного по получению и выдаче хлебных карточек, а также – и продуктовых, за период своей работы с января по апрель месяц 1947 года включительно, путём приписок получала излишние «талоны на жизнь».

В тяжёлое для населения страны время, Зинаида Иннокентьевна разработала целый механизм получения прибыли и незамедлительно применила его на практике. Недаром говорится: чем проще, тем – гениальнее. Вот и уполномоченная склада вписывала в списки на получение карточек лишних людей. По сути «мёртвых душ». В принципе, идея была не нова. Применяли данный способ и до гражданки Фоминой, да и, спустя годы этот метод неоднократно использовался «уполномоченными лицами», имевшими доступ к распределительной «кормушке»

Немного отойдя от темы, замечу, что аналогичным образом приходилось действовать и администрации и бухгалтерии предприятия, на котором мне довелось работать в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого столетия.

 

Теперь, по прошествии многих лет, за сроком давности, можно открыться и рассказать, что в период талонной распределиловки, мы также включали в списки «мёртвые души» на получение талонов на алкогольную продукцию.

Тогда в месяц  на взрослую человеко-единицу полагалось по 2 бутылки водки по 0,5 литров или литр чистого спирта. Причём, реально чистого, 96-градусного, выгнанного из зёрен пшеницы, а не опилок и прочих отходов, который в разбавленном виде официально продаётся нынче в наших магазинах под видом сертифицированной водки.  А на деле является денатуратом с различными добавками, вызывающими жуткий похмельный синдром с последующей деградацией и вымиранием нации. Таким образом, национальная жидкая валюта практически обесценилась по своему качеству. В то же время, производство вино-водочных изделий было приближено к производной рецептуре.

Но что такое 2 бутылки в месяц для русского человека? Понятно, что, воспользовавшись спросом, приходилось удовлетворять предложения и продавать получаемые по припискам «излишки» желающим. Причём, за кратно высокую цену…

Впрочем, слегка увлеклась. Вернёмся к истории с продуктовыми и хлебными карточками.

Так вот, на складе, где работала Зинаида Иннокентьевна Фомина, по факту числилось 31 человек рабочих и служащих, имеющих право на получение как тех, так и других карточек. Но предприимчивая уполномоченная получала их несколько в большем объёме, по 37-38 штук.

Из приговора Читинского областного суда: «Таким образом, подсудимой Фоминой было получено излишних хлебных карточек 99 штук, из них рабочих 2-ой категории 36 штук, иждивенческих 1 штука, детских 62 штуки и по продуктам получено излишних 119 карточек, из них 58 штук рабочих 2-ой категории и 61 штука детских».

Таким образом, часть из полученных посредством приписки карточек, Зинаида Иннокентьевна отоваривала через магазин. А часть из них отдавала своей подельнице Марченко, работавшей на складе счетоводом. На подобный делёж  уполномоченная по получению и выдаче карточек пошла только по единственной причине с тем, чтобы «последняя не выдала органам следствия о том, что Фомина получает излишние хлебные и продуктовые карточки». Когда тайное стало явным, в отношении счетовода Марченко также было возбуждено уголовное дело отдельным производством.

Что же до Зинаиды Иннокентьевны, то в судебном заседании она себя виновной признала. Но, несмотря на искреннее раскаяние подсудимой, суд приговорил её «на основании закона от 7 августа 1932 года лишить свободы в исправительно-трудовых лагерях сроком на 10 лет с конфискацией лично принадлежащего имущества с поражением в правах».

Затянувшаяся командировка

А вот эта история поразила тем, насколько безалаберными могут быть люди. И, даже не взирая на суровые законы того времени, они по непонятной причине верили в собственную безнаказанность за содеянное. В числе таких сорви-голов был  и ответисполнитель Иван Иванович Белохвостов, работавший на Читинском электромеханическом заводе.

В апреле месяце 1947 года дирекция партийной и профсоюзной организаций завода доверили Ивану Ивановичу весьма важное поручение. Он был командирован в Иркутскую область и Красноярский край для заготовки семенного картофеля для рабочих и служащих предприятия. Для того, чтобы в это послевоенное, голодное время обеспечить работников семенным материалом для высадки «второго хлеба», «послу доброй воли» было вручено из кассы завода денег 52 040 рублей. Помимо этого, для стимулирования заготовки в плане результативной работы с населением, Белохвостову было дополнительно выдано 130,3 метра мануфактуры, 9 штук фуражек и одна пилотка на сумму по государственной цене 878 рублей 11 копеек, а из расчёта коммерческой стоимости выходило уже сумма 3 562 рубля 01 копейка.

Подобные бонусы, выданные на выполнение задания государственной важности, должны были стимулировать ответственного исполнителя на плодотворную деятельность. Но, вопреки занимаемой должности, Иван Иванович был не из их числа. Вместо того, чтобы приступить к поручению, он начал курсировать по городам Иркутской области, Красноярского и, не входящего в планы его перемещения, Алтайского края, а затем даже посетил город Омск.

По мере своего продвижения в западном направлении, Белохвостов, вместо доверенной ему заготовки семенного материала, на деньги, выданные ему для данной, конкретной, цели, занялся спекуляцией. Он покупал масло, чашки, дамские гребешки, камушки к зажигалкам и прочую дребедень, которую затем весьма умпешно перепродавал.

Полученной же мануфактурой Иван Иванович распорядился следующим образом. Из 130 метров 20 он оставил своей жене, а оставшуюся ткань реализовал по спекулятивной цене, обратив вырученные деньги на личные нужды.

Неизвестно, сколько бы ещё времени ответственный исполнитель вёл свою безответственную деятельность, но, после того, как «Белохвостов установил, что он разыскивается администрацией завода, то выехал в Москву под видом увидеться со своим братом. И в Москве прокутил основное большинство денег, врученных ему на заготовку картофеля».

Вот, скажите, чем думал взрослый, солидный человек при такой хлебной должности, когда кинулся во все тяжкие с растратой вверенных ему денежных средств и материальных ценностей? И дальнейшие действия Ивана Ивановича вряд ли можно причислить к категории адекватных.

«С целью покрытия содеянного, закупил и доставил в Читу для перепродажи тюбетеек дамских 6 шт., шапочек 16 шт., и кофточек дамских 30 шт., которые были изъяты у Белохвостова 16 июня 1947 года при обыске».

После всех этих «чудачеств», Читинский облсуд приговорил Ивана Ивановича «на основании статьи 107 УК РСФСР, лишить свободы с отбытием в исправительно-трудовых лагерях сроком на 8 лет». Так что, гражданину Белохвостову только и оставалось, что после тяжёлого трудового дня в неволе, вспоминать на жёстких нарах о сытном и вольготном житье-бытье. А ведь мог и дальше жить себе припеваючи. Но уж, видно, судьба такая. Жадность-то она не одного фрайера сгубила.

 

 

Автор: Ирина Бусарова
Опубликовано: 17 марта 2018
Система Orphus

Добавить комментарий



^