RSS В контакте Одноклассники Twitter YouTube

Курсы валют

1 USD60,85831 EUR75,403410 CNY96,9282100 JPY56,6941
Ясно +2°C
12:02 пятница
20 апреля 2018
На ваши вопросы отвечают:
На вопросы отвечает руководитель Забайкальского центра инжиниринга Игорь Канунников Задать вопрос Игорь Канунников Вопросов: 6, Ответов: 6
На вопросы отвечает начальник отдела налоговой службы Елена Астраханцева Задать вопрос Елена Астраханцева Вопросов: 10, Ответов: 10

КОНОВАЛЫ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ

Версия для печати

В Забайкалье состоялся суд над акушеркой, по вине которой умерла роженица

23 марта в Забайкальском крае суд  признал акушера-гинеколога Тунгокоченской центральной районной больницы Ирину Филипповой виновной в причинении смерти роженице по неосторожности. Однако она избежала наказания – ограничение свободы сроком на два года – в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

 

Смертельное кровотечение

 

Вечером 20 февраля 2016 года жительницу села Усугли, медсестру Елену Поддубецкую, которая находилась на 7 месяце беременности и ждала появления на свет второго ребенка, экстренно госпитализировали в Тунгокоченскую больницу из-за преждевременных родов и там провели ей операцию «кесарево сечение». По словам супруга женщины Евгения, после операции лаборант сказала, что срочно нужна донорская кровь, в больнице запасов нет. В 2 часа ночи 21 февраля мужчина самостоятельно нашел донора, которым стала сестра Елены, у нее взяли два пакета крови, но этого оказалось недостаточно. Тогда Евгений привез другого донора, который восемь часов просидел в больнице в ожидании, потому что в медучреждении не было пакетов для крови. Только через несколько часов их привезли из Первомайской ЦРБ. В ходе следствия было установлено, что врачи, которые оперировали, сказали, что никогда ранее участия в таких операциях не принимали. В материалах дела дает показания врач акушер-гинеколог. Она сказала, что напугалась кровотечения и растерялась, не знала какие принимать меры. Медик связалась с читинскими врачами, однако, хирург, оценив всю тяжесть ситуации, сказал коллеге оставаться на месте и делать все, чтобы остановить кровотечение самостоятельно.

 

По словам руководителя Забайкальского правозащитного центра Анастасии Коптеевой, эксперты Красноярска установили ряд грубых нарушений и чудовищного непрофессионализма врачей Тунгокоченской ЦРБ. В частности, врачи не определили, что Елена страдала полным предлежанием плаценты. Врачи вручную удалил послед, чем вызвали обильное, массивное кровотечение.  Согласно результатам экспертизы на операционном столе Елена потеряла 50 процентов всей крови, это около 3000 миллилитров. Для переливания в спешном порядке нашли донора, однако, вместо нужных восьми тысяч роженице влили чуть меньше четырех тысяч миллилитров крови, которую прежде не проверили на совместимость.

 

Утром же следующего дня супругу роженицы Евгению сообщили, что из Читы вызвали докторов Центра медицины катастроф. Дежурный по аэропорту подтвердил, что на 10 часов утра зарегистрирован рейс самолета до Усуглей, однако позже по непонятным причинам рейс отменили, поэтому читинские врачи поехали в село на машинах. В 12 часов дня Елене Поддубецкой стало совсем плохо и ее повезли на повторную операцию. Через два часа операции к Евгению вышел врач и сообщил, что у жены была остановка сердца и сейчас она находится в коме. Спасти Елену им не удалось – смерть женщины наступила в два часа дня 22 февраля. Ребенок женщины остался жив, девочку из роддома забрал супруг.

 

Уголовное дело в отношении медиков возбудили спустя месяц со дня трагедии. Родные погибшей уверяли, что оперировавшие ее врачи накануне празднования 23 февраля были пьяны. Экспертиза по телу роженицы, которая изначально была проведена в Чите, не дала полной оценки действиям медиков, в связи с чем правозащитники настояли на проведении независимого исследования, которое проводилось уже в Красноярске.

 

По данным  представителя потерпевшей стороны, юриста Романа Сукачева, сотрудничающего с правозащитной организацией «Зона права» и Забайкальским правозащитным центром, спустя два с лишним года после трагедии, 23 марта 2018 года, в суде было установлено, в ходе операции «кесарево сечение» акушер-гинеколог допустила дефекты при оказании медпомощи беременной Елене Поддубецкой. В частности, врач не применила в полном объеме свои познания в области медицины, не использовала современные методы диагностики, не выяснила до конца общее клиническое состояние здоровья роженицы. Эти действия акушера привели к ухудшению состояния и смерти женщины. В результате суд признал медика виновной.

 

«Судья также удовлетворил ходатайство правозащитников о вынесении частного определения в адрес руководителя СУ СКР по Забайкальскому краю об устранении нарушений законодательства, а именно — о непривлечении к ответственности еще двух медработников по делу о смерти пациентки», - добавил Сукачев.

 

Трагическая тромбоэмболия

 

Несколько похожая ситуация произошла в ноябре 2013 года в Сретенском районе, где по вине врачей умерла 35-летняя пациентка больницы.  В июне 2017 года суд взыскал с ГУЗ «Сретенская центральная районная больница» в пользу матери и сестры погибшей свыше 700 тысяч рублей моральной и материальной компенсации.

 

Как установил суд, жительницу поселка Кокуй Надежду Власову лечили от сердечных заболеваний, а скончалась она из-за проблем с венами. Утром 21 ноября 2013 года женщина впала в глубокий обморок дома на глазах у малолетней дочери. В необорудованной карете «Скорой помощи» больную положили на пол и экстренно госпитализировали в больницу. Больная жаловалась на сильно опухшие выше голеней ноги с раздутыми венами. На что хирург успокоил ее, что просто лопнула глубокая полая вена. Через девять дней у пациентки оторвался тромб и перекрыл легочную артерию. Спасти ее не удалось. Причиной смерти явилась тромбоэмболия легочной артерии.

 

Как сообщила руководитель Забайкальского правозащитного центра

Анастасия Коптеева, которая представляла в суде интересы родственников погибшей, эксперты Регионального медико-правового центра Москвы в заключении указали, что врачами даже не рассматривалась возможность развития у женщины тромбоэмболии легочной артерии, начиная с микроэмболов, которые имели постоянный характер в течение нескольких дней, пока «не выстрелил» крупный тромб.

 

В свою очередь, эксперты Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» указали, что врачи районной больницы не обеспечили своевременную транспортировку пациентки с острым коронарным синдромом в Читу, в течение трех дней не наблюдали за пациентом с состоянием средней степени тяжести, а также не провели необходимых обследований – ЭхоКГ, маркеров некроза миокарда, УЗИ сердца, эхоангиографию сосудов нижних конечностей. Кроме этого, они в недостаточной степени проводили антикоагулянтную терапию, не проводили исследование состояние свертывающей – противосвертывающей системы, отсутствовала дифференциальная диагностика между инфарктом, тромбоэмболией и микроаденомой гипофиза. Согласно заключению экспертов, «имеется причинно-следственная связь между этими действиями медицинского персонала и наступлением смерти Надежды Власовой. При соблюдении всех необходимых лечебно-диагностических действий в отношении пациентки имелась возможность улучшения прогноза ее жизни».

 

«Мать и родная сестра погибшей 35-летней пациентки Надежды Власовой доказали в суде, что близкий им человек погиб из-за грубой халатности и непрофессионализма медиков ГУЗ «Сретенская центральная районная больница». В общей сложности родные погибшей в течение 3,5 лет доказывали вину медиков сначала в ходе следствия, затем в – суде. В пользу каждого из истцов судья взыскал по 280 тысяч рублей компенсации морального вреда, в пользу матери погибшей также был возмещен материальный ущерб свыше 146 тысяч рублей. Истцы обжалуют решение районного суда в вышестоящей инстанции. Полагаем, что присужденная судом сумма компенсации морального вреда за смерть человека в 280 тысяч рублей является рекордно заниженной», - сказала Анастасия Коптеева.

 

По ее словам, чрезмерно заниженная сумма компенсации морального вреда, взысканная судом за смерть молодой женщины, не соответствует в целом сложившейся судебной практике в забайкальских судах. Нередко суды взыскивают в пользу близкого родственника погибшего пациента один миллион рублей.

 

Напомним, в 2014 году Забайкальский краевой суд взыскал со Сретенской райбольницы 1 миллион 600 тысяч рублей в пользу родителей погибшего 3-летнего сына Максима Мозгунова, которому врачи не смогли диагностировать сердечные проблемы и малыш умер в больнице от разрыва сердца, а Центральный районный суд Читы взыскал со Сретенской ЦРБ 685 тысяч рублей компенсации в пользу Елены Катанаевой, которая из-за дефектных родов родила ребенка-инвалида.

 

По данным правозащитного центра, на сегодняшний день в производстве у правозащитников находится около десятка дел о врачебной халатности, решения по которым будут приняты судами в текущем году. Всего же за прошедший год забайкальские суды обязали больницы выплатить 6 миллионов 666 тысяч рублей компенсаций за гибель и увечья пациентов.

 

Евгения КОЦ

Дата: 30 марта 2018 г.

 

 

 

Раздел «Интервью»

 

Как выжить деревне при капитализме?

Юрий Дмитриевич Мартыненко родился и вырос на станции Таптугары Забайкальского края. После средней школы работал монтером пути на железной дороге. Служил в армии. Окончил Читинский госпединститут. Преподавал в школе русский язык и литературу. С 1986 года — в профессиональной журналистике. Был редактором районной газеты, собственным корреспондентом газет «Забайкальский рабочий» и «Забайкальская магистраль». Автор книги очерков «Они ковали Победу». Заслуженный работник культуры Читинской области, романов «Сквозь седые хребты» и «Мы красные кавалеристы». Член Союза писателей России.

В своем интервью нашему корреспонденту писатель размышляет о насущных проблемах забайкальской глубинки, тем более что и сам на протяжении многих лет живет в Чернышевском районе.

- Юрий Дмитриевич, вы – известный писатель, коренной забайкалец. Безусловно, вам не безразличны вчерашние и нынешние проблемы нашей глубинки, тем более, что вы, как журналист и писатель, что называется, знаете их от корней, а не по официальным сводкам.

  - Да. Вы абсолютно правы. Размышляя о вчерашнем и сегодняшнем днях забайкальского села, где проживает половина населения края, хотелось бы пригласить к диалогу и услышать мнения тех, кому не безразличны процессы, происходящие сегодня в деревенской глубинке. К чему пришли? Что имеем? Какое будущее у крестьянина? Каков его завтрашний день? Эти вопросы ставит жизнь, и она требует на них ответы, которые, разумеется, не могут быть единственно верными и точными, стать каким-либо рецептом для продвижения вперёд как полуаграрного Забайкальского региона, так и остальных субъектов России.

Читая российскую прессу, давно поймал себя на мысли, что все разговоры относительно сельской темы, как и относительно других тем, страшно заполитизированы. Где голоса сегодняшних юриев черниченко и иванов васильевых, много вещавших о жизни деревни в достаточно благополучные для сельскохозяйственной отрасли времена 80-х? Или не будем говорить, не будет и вопросов?

А ведь еще несколько лет назад хлеба в нашем районе были полные амбары. Как только им распорядиться? Выгодно продать, чтобы расплатиться с крестьянином, рассчитаться с кредиторами? Чтобы потом относительно спокойно зимовать. Имея уверенность в завтрашнем дне, легче и готовиться к нему. А завтрашний день для села — это неизбежная, как восход солнца, как вечерняя зорька, посевная. Как только подойдёт месяц май, пора будет выходить в поле, приступать к началу очередного сезона посевной страды.

Уже одно то, что пшеница с прочими зерновыми культурами вызревала в иные годы как-то раньше срока, обнадёживало хлеборобов. Сеном запасались впрок и для общественного поголовья, и для личных подворий. В иных хозяйствах кошенина на лугах ни разу не попала под дождь. Зароды до глубокой зимы стояли пахучие и зелёные. Бурёнок на ферме в морозы от такого вкусного корма на аркане не оттянешь.

 - Как вы оцениваете перемены на селе, пришедшие вместе с рыночной экономикой?

  - Сейчас время на селе такое, что на каждом дворе теперь своя рыночная экономика. Вижу на центральном рынке в райцентре за торговыми прилавками знакомые лица. Чаще комсомольчане, байгульцы, оловцы. Из наиболее крепких хозяйств и активные поставщики. Грудами навалена говядина, свинина, баранина. Привезено из ближних и дальних сел. На прокалённых жарой и стужей до цвета бронзы лицах степняков улыбки. Настроение оживлённое. Осень. Пора массового забоя скота на личных подворьях. Начало учебного года для детей-школьников и детей-студентов. Позарез нужны живые деньги. Чтобы их иметь, надо резать излишки живности в личном подсобном хозяйстве. Таков вот каламбур, вполне естественный.

Поглядывая на ясное и чистое, без облачка, октябрьское небо, селяне торопятся распродать свой мясной, широко и с удовольствием востребованный товар, чтобы до сумерек добраться домой.

 Торговцы предлагают кусочки на выбор. Мясо отличное. Хочешь постнее, хочешь жирнее. Да, такова сегодня рыночная экономика крестьянина. Предельно проста и необходима, чтобы суметь удержаться в условиях забайкальской деревенской глубинки у нормальной жизненной черты. Рожать и растить детей, учить их и воспитывать, вкусно и сытно питаться, прилично одеваться. Располагать и пищей духовной, имея телевизор и радиоприемник, регулярно подписываясь на газеты и журналы.

"Рыночная экономика". Это словосочетание в конце 90-х столь прочно вошло в разговорную речь россиян, столь зазвучало по радио и телевидению, замелькало в печати, что все кругом почти уже свыклись с ним, вполне осознавая, чему быть — того не миновать. Однако внутренняя тревога не отпускала. Мало успокаивала и рыночная телереклама, созерцателем которой невольно приходилось становиться, едва включив голубой экран. Едва ли она была нацелена на всех простых смертных. Ведь всем стать бизнесменами невозможно. И это оказалось очевидным на примере местных доморощенных фермеров.

В начале 90-х в районе их было зарегистрировано в нашем районе несколько десятков. Если представить, что все они окрепли, оперившись, крепко встали на ноги и заработали во благо чернышевцев, это какой же мощный поток сельскохозяйственной продукции насыщал бы сейчас, как стало модно говорить, внутренний рынок?! Увы, сегодня трудно назвать хотя бы одну фамилию из тех первых десятков. Хотя не могу не упомянуть Гранта Григоряна из села Байгул. Несколько лет назад он с семьей  занялся выращиванием картофеля. Создал рабочие места, хотя и сезонные, для нескольких местных безработных мужчин и женщин.

- Юрий Дмитриевич, как журналист, а не только писатель вы наверняка интересовались секретами успешной работы этого фермера.

 - Да, безусловно. И мне симпатизирует в Григоряне то, как он тогда определил основное правило для своего небольшого фермерского хозяйства: четкая организация труда, обильная подкормка органическими удобрениями, строгое соблюдение приемов интенсивной технологии.

Именно эти три составных Грант Армавирович считал залогом высокой продуктивности картофельной плантации. И потому большое внимание уделял таким вопросам, как подбор сорта картофеля, работа с семенами, подготовка почвы, уход за посевами, борьба с болезнями и вредителями. Кроме того, этот картофелевод следовал существующей технологии выращивания. Это посев клубней, боронование по всходам, межрядная культивация, окучивание, срез ботвы. Не последнее место имели механизация уборки и хранение урожая.

Если первый аспект он в ту пору считал делом будущего, мечтая со временем приобрести картофелеуборочный комбайн, а пока же обходясь ручной копкой, то вопросу хранения придавал особое внимание. Кто не помнит, сколько раньше терялось картофеля по причине банальной: клубни просто сгнивали, не успев дойти до стола потребителя. Имеются в виду не личные подполы и погреба, а складские помещения государственной торговой сети, монопольно обслуживающей городское население страны в былые годы. Сколько на эту тему печаталось фельетонов на страницах журнала «Крокодил», показывалось сюжетов в сатирических выпусках экранного «Фитиля»! Время сменилось, а проблема осталась, не сняв того же вопроса: почему у частника картофель сохраняется, а, скажем так, у нечастника — нет?! Сгнивает до весны «по полной программе».

 Начатое же дело у того мужика не получило развития. Сам он считает причиной донельзя сложный механизм финансовой поддержки и вообще отсутствие серьёзной поддержки со стороны власть имущих на местах. Мало своими руками разработать заброшенную землю, мало вырастить ценой невероятных физических усилия хороший урожай, а картофель был отменный. Тяжело гружённые КамАЗы отъезжали от его плантаций посреди продуваемой всеми ветрами степей, надо еще выстоять перед бюрократической машиной, продолбить головой глухую стену невнимания, не утонуть в бумажно-бюрократическом водовороте, искусственно  создаваемом чиновниками всех мастей и рангов.

И тогда? Тогда, может быть, что-либо и выйдет путное и стоящее из того, за что в наше время берутся крестьянские смельчаки на деревне, трезво памятуя о том, что они-то, одни-то, возможно, народ не прокормят, однако, дармоедами, не будут и какую-то продукцию да принесут на все тот же внутренний рынок... Спустя время состоялся у меня тогда разговор с нашим героем. «Скот теперь выращиваю, тем и живу. Не до жиру, быть бы живу. А картошка все-таки дело прибыльное. Столько брошенных земель в районе», - устало ответил бывший картофелевод.

- Как бывший корреспондент районки, вы, очевидно, можете сравнить нынешнее состояние аграрного сектора с прежним?

- Конечно. Ведь в1986 году, когда я только начинал работать корреспондентом газеты "Путь Ленина", в Чернышевском районе насчитывалось пять колхозов и пять совхозов. А полувеком раньше, следуя старым подшивкам той же газеты, цифры были гораздо другими, значительными. Весь район, исключая таежные дебри около Букачачи и Зилово, представлял собою единый громадный пахотный клин.

Читаю сводку о ходе обмолота хлебов и засыпки семян по Чернышевскому району, напечатанную в газете "Путь Ленина" 1937 года. Тридцатью колхозами и двенадцатью машинно-тракторными станциями в районе обмолочено 60 процентов посевной площади. Получено 24529 тонн зерна. Теперь от таких сел, как Такша и Куруля, Озерная и Лугдун, Васильевка и Анамжак, остались одни названия, да и то в памяти поколения, кому под восемьдесят.

А ведь еще более полувека назад в таких хозяйствах, как "Красный крестьянин", "Первое Мая", "Объединение", "Имени Молотова", кипела колхозная жизнь. Теперь там кусты да деревья, равнины и склоны, заросшие сорной травой и покрытые прочным многосантиметровым дёрном...

Юрий Дмитриевич, общаясь с героями своих будущих статей и очерков, возможно, вы слышали от них сетования на коллективное хозяйство? Ведь колхозники по-настоящему чувствовали себя хозяевами лишь на личном подворье.

- Разбирая как-то личный архив, в своем старом журналистском блокноте нашел слова, высказанные экономистом одного из хозяйств района. "Мы никогда не были хозяевами на земле. Расценки на сельхозпродукцию нам спускали сверху. Оттуда же приказом заставляли сеять и убирать урожай. Не ценились ни инициатива, ни способности людей. Жили по принципу "Приказал — делай!" А вот цитата другого человека. Оратора на колхозном собрании, на котором решали: оставаться коллективным хозяйством или в поисках лучшей доли разбегаться по единоличным углам. "Если кто-то может заняться фермерством, пусть выйдет из коллективного хозяйства и занимается. Разводит скот и свиней..."

 Да, расценки спускали, но сверху же поступала в хозяйства новенькая, только что с заводского конвейера, сельхозтехника. Не было ограничений ни в горючем, ни в минеральных удобрениях.

 Возможно, именно тогда на фоне всеобщего охаивания колхозного строя у людей возникала эйфория. В радужном свете вдруг представлялось личное материальное благополучие, которого можно достичь исключительно в том случае, если выйдешь из коллективного хозяйства и станешь единоличным собственником в новом, взятом «из-за бугра», значении — фермер. Фермерское движение посчитали панацеей от всех деревенских бед и проблем.

- Вы помните, как начиналось фермерское движение в вашем районе?

- Да. Такое не забывается. В октябре 1997 года в Новоильинском колхозе "Страна Советов" на затянувшемся допоздна собрании, отчего под потолком висело густое облако самосадного дыма, с покупным-то табачком к той поре стало туго, колхозники до хрипоты спорили: отпускать ли из хозяйства на вольные хлеба четверых решивших отделиться мужиков. Так Виктор Капралов, Иван Туранов, Андрей Николаев и Александр Кузнецов, все четверо, кстати, работящие, хозяйственные, спиртным не балующиеся, корнями из родной деревни, «получили свободу».

Теперь никакого принципа "Приказал — делай!" Теперь полная экономическая независимость. Стремясь к ней, колхозы один за другим меняли вывески. Стали называться товариществами. А впереди непременно три буквы: либо ОАО, либо ООО. Получили мужики земельный пай. На четверых вышло 90 гектаров. Выделили им автомобиль ГАЗ-53 и 90 голов овец. Да еще лошадь.

Занялись мужики оформлением документов. Оказалось, прежде чем объединиться, надо каждому из четверых оформить индивидуальное крестьянское хозяйство. Второй вариант означал регистрацию малого предприятия, для чего необходимо было разработать свой устав и сделать нужные документы. Но грянула известная либерализация цен, и покупка какой-либо техники стала нереально. В итоге мужики получили дырку от бублика...

  В том же памятном, "урожайном" на свежеиспечённых фермеров, 95-м, в совхозе "Оловский" Андрей Демченко с женой Екатериной и пятью ребятишками решили заняться животноводством. Взяли на откорм молодняк и на содержание дойных коров. На "вооружении" имели вилы да лопату. Их крестьянскому хозяйству, расположенному на территории Бухтинского сельсовета, было выделено на правах личной собственности 87 гектаров земли, из них 36 - пашни, остальное - под сенокосы и пастбища.

Целый год ушел на хождение по инстанциям. Как районных, так и областных. Через ассоциацию крестьянских и фермерских хозяйств был получен долгосрочный кредит, на который удалось приобрести два трактора - гусеничный и колёсный, автомобиль ГАЗ-66, сеялку и сенокосилку. На подворье у фермеров паслись три стельных коровы, несколько свиней, две лошади, несколько десятков кур, кроликов, индюков. Чуть позже закупили молодняк скота для откорма.

- Юрий Дмитриевич, чем памятна для вас перестройка, которая, образно говоря  бульдозером прошлась по Забайкалью?

 - Отвечая на ваш вопрос, хочу обратиться к середине 80-х, началу периода, названного подзабытым сегодня словом "перестройка". Время пока еще стабильной, почти день в день ежемесячной зарплаты сельских жителей. В редком дворе не стояла личная техника. В соседнем от райцентра селе Алеур, где располагался колхоз имени Кирова, считавшийся тогда в середнячках по району, каждый второй колхозник с семьёй имел мотоцикл, каждый пятый - легковую машину. Любой средний механизатор мог запросто обставить квартиру мебелью, одеть жену в зимнее пальто с песцовым воротником и норковую шапку. В сервантах полки прогибались под хрусталём, на стенах висели персидские ковры...

Внезапно налетевший неведомо откуда ветер перестройки сдул материальное благополучие селян. Уже в декабре 1991-го в Чернышевский район по инициативе Управления Забайкальской железной дороги пришёл первый поезд милосердия, который выдавал продуктовые наборы престарелым и малоимущим гражданам. В том числе и селянам. В январе следующего года при районном комитете социальной поддержки населения появился свой специальный фонд. Он был образован в целях соцзащиты наиболее социально незащищённых групп населения, которые в силу объективных причин (инвалидность, многодетность, престарелость и пр.) не могут в условиях рыночных отношений защитить себя от нищеты.

Но, как показало время, впоследствии в нищенскую воронку засосало людей не только из перечисленных категорий. Сельские и поселковые Советы начали составлять списки "наименее защищенных слоев населения". Хорошо помнится возмущение людей, когда начали раздавать подачки. Особенно ветеранов войны и труда, которые недоумевали, что в магазинах - шаром покати. Объяснением всему стали массовые обвинения коммунистов. Более того, "виноваты большевики и Сталин!" Чёрный и грязный информационный поток полился со страниц печати, с экранов телевизоров.

- О писателях говорят, что они совесть и боль своей страны. Вы чувствуете себя виноватым за все, что произошло с Россией и ее народом совсем недавно и продолжается сегодня?

Что можно сказать? Конечно, душа болит за свою землю, за людей. Нищают все, а значит, и страна. Наступали другие времена, другие нравы. Люди отнюдь не становились добрее. Определённую роль в обработке сознания крестьянина сыграла повальная волна очернительства. Коллективные хозяйства напрямую относятся к былой эпохе социализма, у руля которой находились «зловредные коммунисты». Ату их! Ату и колхозы с совхозами! «Вместо колхозов — товарищества», «Только крестьянин накормит» — лозунги на заре демократии.

Между тем страна входила в очередные полевые сезоны в условиях внезапного острого недостатка материально-технических ресурсов, посевного материала и техники. Словно кто-то где-то перекрыл краник. Знать бы механизаторам той поры, что на этой самой технике, советского производства, предстоит пахать и сеять еще годы да годы, предстоит вступать с нею в новый век.

Под лозунгами приватизации, акционирования и поощрения фермерства не избежали растащиловки многие рентабельные хозяйства. Нажитое за годы коллективного труда добро нередко попадало в руки тех, кто не имел к земле никакого отношения, был чужд ей, более того, внутренне глубоко презирал деревню со всем её навозом...

 Вспоминается один знакомый дедок. Сейчас его, конечно, нет в живых. Был он принципиальным и резковатым в выражениях. Нередко заходил, будучи в Чернышевске, в редакцию районной газеты, где я в ту пору работал редактором. Изливал душевную боль, высказывая претензии к местным властям. В частности, по вопросам села, где он жил. Мы печатали его критические предложения, в которых он просил и требовал от имени земляков, например, возобновить автобусный маршрут от райцентра не до начала села, а до конца, чтобы старые люди и не только старые не маялись, тащась с одного края на другой с малыми ребятами да сумками.

Ну, это присказка... Так вот, узнав, что его родной сын, объявившись в селе после поисков лучшей жизни, решил заделаться фермером, дедок долго смеялся в редакции. "Какой из него, к шутам, фермер? Картошку-то в огороде не сажает, хотя в доме семеро по лавкам. И все сидят на моём горбу, за счёт моей пенсии..."

Но в фермерах сын дедовский всё же какое-то время походил. Взяв кредит, накупил где-то китайской и корейской водки, появилась она тогда в треугольных и четырёхугольных бутылках после "горбачёвского сухого периода", и привёз в родную деревню. Распродал. Вот и всё фермерство. И таких примеров предостаточно. Вот и всё из того, что "крестьянин нас накормит". Это что же? Выходит, что в коллективных-то хозяйствах не крестьяне трудились?

 В середине 90-х годов на плечи тех, кто кормит народ, был взвален непомерный груз рыночных реформ, и вкус которых селянин сполна познал, нередко имея на обеденном столе печёную картошку да квашеную капусту. И такое нередко можно было видеть в деревенских избах района. Причина такого «меню» во многом кроется и в не лучшим образом выраженной жизнестойкости самих хозяев этих изб, как правило, многодетных, где одним только и богаты, что ребятишками: грязными, оборванными и голодными.

В убогих деревенских избах по многу месяцев не белено, дымящиеся из всех щелей печки, промёрзшие углы, потому что толком нечем натопить: нет ни дров, ни угля. Близлежащие заборы и сараюшки давно порублены на жалкое в условиях суровой забайкальской зимы топливо. Был случай, видел, зайдя в одну семью. В "избушке на курьих ножках", где трое малых дошколят, из всего съестного была лишь пачка (!) соды...

- Юрий Дмитриевич, в завершение нашей беседы хочу задать вам далеко не праздный вопрос.  Вы верите в возрождение забайкальской деревни, ее былой силы и мощи, заложенной еще нашими дедами и прадедами?

 - Безусловно. Забайкальцы – крепкий народ. Выстояли в военное лихолетье, и в мирное время трудились ударно и в городах, и в селах. Конечно, сегодня в условиях беспредела ценовой политики труженики полей и ферм стали самой низкооплачиваемой категорией работников. А, по сути, крестьянин «живых» денег не видит, обходясь натуроплатой со стороны хозяйства. Но доходы-то хозяйства зависят от того, как и что оно смогло произвести и как продать.

 Тревожно на душе. Шерсть стоит меньше пакли, а молоко уступает минеральной воде. При частной собственности люди сильно разобщены. Нет ни сплочённости, ни уверенности. Психика не выдерживает, и мужик, подавленный безысходностью, ищет успокоение в стакане. На деревне через двор — спиртоторговцы. Нальют спирта хоть на полтора рубля. Сельские коммерсанты-спиртоторговцы, словно некая «пятая колонна», спаивая своих земляков, обеспечивают деградацию нации.

 Безработица цветёт на селе похмельным цветом. Было время, когда по утрам тяжело отходили от близлежащих к райцентру сёл Алеур и Утан переполненные маршрутные автобусы. Они увозили селян на работу в Чернышевск, где крупный железнодорожный узел и ряд районных организаций. За годы реформ прошли безжалостные сокращения. Большинство селян потеряли место. Как говорится, и к городу не пристали, и от огородных грядок отвыкли.

Но всё-таки стоит деревня. Стоит на земле и землёю кормится. Земля-то в позапрошлый год выдала в районе приличный урожай, порадовав хлеборобов, которые не оставили "службу колхозную". Вижу в магазинах знакомых сельских мужиков. Хорошо потрудились, получили и добрый расчёт за свои семь потов, которыми обильно была полита в посевную и уборочную страду золотая нива. Приезжал в Чернышевск из Алеура шурин на лошади купить в магазине бензопилу. Купил.  "Скоро на зиму дрова готовить, - говорит, - очень нужная вещь в хозяйстве...".

- Спасибо.

Беседу вела Надежда Гуменюк, член Союза писателей России

Дата: 27 марта 2018 г.

Коновалы в белых халатах

 

В Забайкалье состоялся суд над акушеркой, по вине которой умерла роженица

 

23 марта в Забайкальском крае суд  признал акушера-гинеколога Тунгокоченской центральной районной больницы Ирину Филипповой виновной в причинении смерти роженице по неосторожности. Однако она избежала наказания – ограничение свободы сроком на два года – в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

 

Смертельное кровотечение

 

Вечером 20 февраля 2016 года жительницу села Усугли, медсестру Елену Поддубецкую, которая находилась на 7 месяце беременности и ждала появления на свет второго ребенка, экстренно госпитализировали в Тунгокоченскую больницу из-за преждевременных родов и там провели ей операцию «кесарево сечение». По словам супруга женщины Евгения, после операции лаборант сказала, что срочно нужна донорская кровь, в больнице запасов нет. В 2 часа ночи 21 февраля мужчина самостоятельно нашел донора, которым стала сестра Елены, у нее взяли два пакета крови, но этого оказалось недостаточно. Тогда Евгений привез другого донора, который восемь часов просидел в больнице в ожидании, потому что в медучреждении не было пакетов для крови. Только через несколько часов их привезли из Первомайской ЦРБ. В ходе следствия было установлено, что врачи, которые оперировали, сказали, что никогда ранее участия в таких операциях не принимали. В материалах дела дает показания врач акушер-гинеколог. Она сказала, что напугалась кровотечения и растерялась, не знала какие принимать меры. Медик связалась с читинскими врачами, однако, хирург, оценив всю тяжесть ситуации, сказал коллеге оставаться на месте и делать все, чтобы остановить кровотечение самостоятельно.

 

По словам руководителя Забайкальского правозащитного центра Анастасии Коптеевой, эксперты Красноярска установили ряд грубых нарушений и чудовищного непрофессионализма врачей Тунгокоченской ЦРБ. В частности, врачи не определили, что Елена страдала полным предлежанием плаценты. Врачи вручную удалил послед, чем вызвали обильное, массивное кровотечение.  Согласно результатам экспертизы на операционном столе Елена потеряла 50 процентов всей крови, это около 3000 миллилитров. Для переливания в спешном порядке нашли донора, однако, вместо нужных восьми тысяч роженице влили чуть меньше четырех тысяч миллилитров крови, которую прежде не проверили на совместимость.

 

Утром же следующего дня супругу роженицы Евгению сообщили, что из Читы вызвали докторов Центра медицины катастроф. Дежурный по аэропорту подтвердил, что на 10 часов утра зарегистрирован рейс самолета до Усуглей, однако позже по непонятным причинам рейс отменили, поэтому читинские врачи поехали в село на машинах. В 12 часов дня Елене Поддубецкой стало совсем плохо и ее повезли на повторную операцию. Через два часа операции к Евгению вышел врач и сообщил, что у жены была остановка сердца и сейчас она находится в коме. Спасти Елену им не удалось – смерть женщины наступила в два часа дня 22 февраля. Ребенок женщины остался жив, девочку из роддома забрал супруг.

 

Уголовное дело в отношении медиков возбудили спустя месяц со дня трагедии. Родные погибшей уверяли, что оперировавшие ее врачи накануне празднования 23 февраля были пьяны. Экспертиза по телу роженицы, которая изначально была проведена в Чите, не дала полной оценки действиям медиков, в связи с чем правозащитники настояли на проведении независимого исследования, которое проводилось уже в Красноярске.

 

По данным  представителя потерпевшей стороны, юриста Романа Сукачева, сотрудничающего с правозащитной организацией «Зона права» и Забайкальским правозащитным центром, спустя два с лишним года после трагедии, 23 марта 2018 года, в суде было установлено, в ходе операции «кесарево сечение» акушер-гинеколог допустила дефекты при оказании медпомощи беременной Елене Поддубецкой. В частности, врач не применила в полном объеме свои познания в области медицины, не использовала современные методы диагностики, не выяснила до конца общее клиническое состояние здоровья роженицы. Эти действия акушера привели к ухудшению состояния и смерти женщины. В результате суд признал медика виновной.

 

«Судья также удовлетворил ходатайство правозащитников о вынесении частного определения в адрес руководителя СУ СКР по Забайкальскому краю об устранении нарушений законодательства, а именно — о непривлечении к ответственности еще двух медработников по делу о смерти пациентки», - добавил Сукачев.

 

Трагическая тромбоэмболия

 

Несколько похожая ситуация произошла в ноябре 2013 года в Сретенском районе, где по вине врачей умерла 35-летняя пациентка больницы.  В июне 2017 года суд взыскал с ГУЗ «Сретенская центральная районная больница» в пользу матери и сестры погибшей свыше 700 тысяч рублей моральной и материальной компенсации.

 

Как установил суд, жительницу поселка Кокуй Надежду Власову лечили от сердечных заболеваний, а скончалась она из-за проблем с венами. Утром 21 ноября 2013 года женщина впала в глубокий обморок дома на глазах у малолетней дочери. В необорудованной карете «Скорой помощи» больную положили на пол и экстренно госпитализировали в больницу. Больная жаловалась на сильно опухшие выше голеней ноги с раздутыми венами. На что хирург успокоил ее, что просто лопнула глубокая полая вена. Через девять дней у пациентки оторвался тромб и перекрыл легочную артерию. Спасти ее не удалось. Причиной смерти явилась тромбоэмболия легочной артерии.

 

Как сообщила руководитель Забайкальского правозащитного центра

Анастасия Коптеева, которая представляла в суде интересы родственников погибшей, эксперты Регионального медико-правового центра Москвы в заключении указали, что врачами даже не рассматривалась возможность развития у женщины тромбоэмболии легочной артерии, начиная с микроэмболов, которые имели постоянный характер в течение нескольких дней, пока «не выстрелил» крупный тромб.

 

В свою очередь, эксперты Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» указали, что врачи районной больницы не обеспечили своевременную транспортировку пациентки с острым коронарным синдромом в Читу, в течение трех дней не наблюдали за пациентом с состоянием средней степени тяжести, а также не провели необходимых обследований – ЭхоКГ, маркеров некроза миокарда, УЗИ сердца, эхоангиографию сосудов нижних конечностей. Кроме этого, они в недостаточной степени проводили антикоагулянтную терапию, не проводили исследование состояние свертывающей – противосвертывающей системы, отсутствовала дифференциальная диагностика между инфарктом, тромбоэмболией и микроаденомой гипофиза. Согласно заключению экспертов, «имеется причинно-следственная связь между этими действиями медицинского персонала и наступлением смерти Надежды Власовой. При соблюдении всех необходимых лечебно-диагностических действий в отношении пациентки имелась возможность улучшения прогноза ее жизни».

 

«Мать и родная сестра погибшей 35-летней пациентки Надежды Власовой доказали в суде, что близкий им человек погиб из-за грубой халатности и непрофессионализма медиков ГУЗ «Сретенская центральная районная больница». В общей сложности родные погибшей в течение 3,5 лет доказывали вину медиков сначала в ходе следствия, затем в – суде. В пользу каждого из истцов судья взыскал по 280 тысяч рублей компенсации морального вреда, в пользу матери погибшей также был возмещен материальный ущерб свыше 146 тысяч рублей. Истцы обжалуют решение районного суда в вышестоящей инстанции. Полагаем, что присужденная судом сумма компенсации морального вреда за смерть человека в 280 тысяч рублей является рекордно заниженной», - сказала Анастасия Коптеева.

 

По ее словам, чрезмерно заниженная сумма компенсации морального вреда, взысканная судом за смерть молодой женщины, не соответствует в целом сложившейся судебной практике в забайкальских судах. Нередко суды взыскивают в пользу близкого родственника погибшего пациента один миллион рублей.

 

Напомним, в 2014 году Забайкальский краевой суд взыскал со Сретенской райбольницы 1 миллион 600 тысяч рублей в пользу родителей погибшего 3-летнего сына Максима Мозгунова, которому врачи не смогли диагностировать сердечные проблемы и малыш умер в больнице от разрыва сердца, а Центральный районный суд Читы взыскал со Сретенской ЦРБ 685 тысяч рублей компенсации в пользу Елены Катанаевой, которая из-за дефектных родов родила ребенка-инвалида.

 

По данным правозащитного центра, на сегодняшний день в производстве у правозащитников находится около десятка дел о врачебной халатности, решения по которым будут приняты судами в текущем году. Всего же за прошедший год забайкальские суды обязали больницы выплатить 6 миллионов 666 тысяч рублей компенсаций за гибель и увечья пациентов.

 

Евгения КОЦ

Дата: 30 марта 2018 г.

 

 

 

Раздел «Интервью»

 

Как выжить деревне при капитализме?

Юрий Дмитриевич Мартыненко родился и вырос на станции Таптугары Забайкальского края. После средней школы работал монтером пути на железной дороге. Служил в армии. Окончил Читинский госпединститут. Преподавал в школе русский язык и литературу. С 1986 года — в профессиональной журналистике. Был редактором районной газеты, собственным корреспондентом газет «Забайкальский рабочий» и «Забайкальская магистраль». Автор книги очерков «Они ковали Победу». Заслуженный работник культуры Читинской области, романов «Сквозь седые хребты» и «Мы красные кавалеристы». Член Союза писателей России.

В своем интервью нашему корреспонденту писатель размышляет о насущных проблемах забайкальской глубинки, тем более что и сам на протяжении многих лет живет в Чернышевском районе.

- Юрий Дмитриевич, вы – известный писатель, коренной забайкалец. Безусловно, вам не безразличны вчерашние и нынешние проблемы нашей глубинки, тем более, что вы, как журналист и писатель, что называется, знаете их от корней, а не по официальным сводкам.

  - Да. Вы абсолютно правы. Размышляя о вчерашнем и сегодняшнем днях забайкальского села, где проживает половина населения края, хотелось бы пригласить к диалогу и услышать мнения тех, кому не безразличны процессы, происходящие сегодня в деревенской глубинке. К чему пришли? Что имеем? Какое будущее у крестьянина? Каков его завтрашний день? Эти вопросы ставит жизнь, и она требует на них ответы, которые, разумеется, не могут быть единственно верными и точными, стать каким-либо рецептом для продвижения вперёд как полуаграрного Забайкальского региона, так и остальных субъектов России.

Читая российскую прессу, давно поймал себя на мысли, что все разговоры относительно сельской темы, как и относительно других тем, страшно заполитизированы. Где голоса сегодняшних юриев черниченко и иванов васильевых, много вещавших о жизни деревни в достаточно благополучные для сельскохозяйственной отрасли времена 80-х? Или не будем говорить, не будет и вопросов?

А ведь еще несколько лет назад хлеба в нашем районе были полные амбары. Как только им распорядиться? Выгодно продать, чтобы расплатиться с крестьянином, рассчитаться с кредиторами? Чтобы потом относительно спокойно зимовать. Имея уверенность в завтрашнем дне, легче и готовиться к нему. А завтрашний день для села — это неизбежная, как восход солнца, как вечерняя зорька, посевная. Как только подойдёт месяц май, пора будет выходить в поле, приступать к началу очередного сезона посевной страды.

Уже одно то, что пшеница с прочими зерновыми культурами вызревала в иные годы как-то раньше срока, обнадёживало хлеборобов. Сеном запасались впрок и для общественного поголовья, и для личных подворий. В иных хозяйствах кошенина на лугах ни разу не попала под дождь. Зароды до глубокой зимы стояли пахучие и зелёные. Бурёнок на ферме в морозы от такого вкусного корма на аркане не оттянешь.

 - Как вы оцениваете перемены на селе, пришедшие вместе с рыночной экономикой?

  - Сейчас время на селе такое, что на каждом дворе теперь своя рыночная экономика. Вижу на центральном рынке в райцентре за торговыми прилавками знакомые лица. Чаще комсомольчане, байгульцы, оловцы. Из наиболее крепких хозяйств и активные поставщики. Грудами навалена говядина, свинина, баранина. Привезено из ближних и дальних сел. На прокалённых жарой и стужей до цвета бронзы лицах степняков улыбки. Настроение оживлённое. Осень. Пора массового забоя скота на личных подворьях. Начало учебного года для детей-школьников и детей-студентов. Позарез нужны живые деньги. Чтобы их иметь, надо резать излишки живности в личном подсобном хозяйстве. Таков вот каламбур, вполне естественный.

Поглядывая на ясное и чистое, без облачка, октябрьское небо, селяне торопятся распродать свой мясной, широко и с удовольствием востребованный товар, чтобы до сумерек добраться домой.

 Торговцы предлагают кусочки на выбор. Мясо отличное. Хочешь постнее, хочешь жирнее. Да, такова сегодня рыночная экономика крестьянина. Предельно проста и необходима, чтобы суметь удержаться в условиях забайкальской деревенской глубинки у нормальной жизненной черты. Рожать и растить детей, учить их и воспитывать, вкусно и сытно питаться, прилично одеваться. Располагать и пищей духовной, имея телевизор и радиоприемник, регулярно подписываясь на газеты и журналы.

"Рыночная экономика". Это словосочетание в конце 90-х столь прочно вошло в разговорную речь россиян, столь зазвучало по радио и телевидению, замелькало в печати, что все кругом почти уже свыклись с ним, вполне осознавая, чему быть — того не миновать. Однако внутренняя тревога не отпускала. Мало успокаивала и рыночная телереклама, созерцателем которой невольно приходилось становиться, едва включив голубой экран. Едва ли она была нацелена на всех простых смертных. Ведь всем стать бизнесменами невозможно. И это оказалось очевидным на примере местных доморощенных фермеров.

В начале 90-х в районе их было зарегистрировано в нашем районе несколько десятков. Если представить, что все они окрепли, оперившись, крепко встали на ноги и заработали во благо чернышевцев, это какой же мощный поток сельскохозяйственной продукции насыщал бы сейчас, как стало модно говорить, внутренний рынок?! Увы, сегодня трудно назвать хотя бы одну фамилию из тех первых десятков. Хотя не могу не упомянуть Гранта Григоряна из села Байгул. Несколько лет назад он с семьей  занялся выращиванием картофеля. Создал рабочие места, хотя и сезонные, для нескольких местных безработных мужчин и женщин.

- Юрий Дмитриевич, как журналист, а не только писатель вы наверняка интересовались секретами успешной работы этого фермера.

 - Да, безусловно. И мне симпатизирует в Григоряне то, как он тогда определил основное правило для своего небольшого фермерского хозяйства: четкая организация труда, обильная подкормка органическими удобрениями, строгое соблюдение приемов интенсивной технологии.

Именно эти три составных Грант Армавирович считал залогом высокой продуктивности картофельной плантации. И потому большое внимание уделял таким вопросам, как подбор сорта картофеля, работа с семенами, подготовка почвы, уход за посевами, борьба с болезнями и вредителями. Кроме того, этот картофелевод следовал существующей технологии выращивания. Это посев клубней, боронование по всходам, межрядная культивация, окучивание, срез ботвы. Не последнее место имели механизация уборки и хранение урожая.

Если первый аспект он в ту пору считал делом будущего, мечтая со временем приобрести картофелеуборочный комбайн, а пока же обходясь ручной копкой, то вопросу хранения придавал особое внимание. Кто не помнит, сколько раньше терялось картофеля по причине банальной: клубни просто сгнивали, не успев дойти до стола потребителя. Имеются в виду не личные подполы и погреба, а складские помещения государственной торговой сети, монопольно обслуживающей городское население страны в былые годы. Сколько на эту тему печаталось фельетонов на страницах журнала «Крокодил», показывалось сюжетов в сатирических выпусках экранного «Фитиля»! Время сменилось, а проблема осталась, не сняв того же вопроса: почему у частника картофель сохраняется, а, скажем так, у нечастника — нет?! Сгнивает до весны «по полной программе».

 Начатое же дело у того мужика не получило развития. Сам он считает причиной донельзя сложный механизм финансовой поддержки и вообще отсутствие серьёзной поддержки со стороны власть имущих на местах. Мало своими руками разработать заброшенную землю, мало вырастить ценой невероятных физических усилия хороший урожай, а картофель был отменный. Тяжело гружённые КамАЗы отъезжали от его плантаций посреди продуваемой всеми ветрами степей, надо еще выстоять перед бюрократической машиной, продолбить головой глухую стену невнимания, не утонуть в бумажно-бюрократическом водовороте, искусственно  создаваемом чиновниками всех мастей и рангов.

И тогда? Тогда, может быть, что-либо и выйдет путное и стоящее из того, за что в наше время берутся крестьянские смельчаки на деревне, трезво памятуя о том, что они-то, одни-то, возможно, народ не прокормят, однако, дармоедами, не будут и какую-то продукцию да принесут на все тот же внутренний рынок... Спустя время состоялся у меня тогда разговор с нашим героем. «Скот теперь выращиваю, тем и живу. Не до жиру, быть бы живу. А картошка все-таки дело прибыльное. Столько брошенных земель в районе», - устало ответил бывший картофелевод.

- Как бывший корреспондент районки, вы, очевидно, можете сравнить нынешнее состояние аграрного сектора с прежним?

- Конечно. Ведь в1986 году, когда я только начинал работать корреспондентом газеты "Путь Ленина", в Чернышевском районе насчитывалось пять колхозов и пять совхозов. А полувеком раньше, следуя старым подшивкам той же газеты, цифры были гораздо другими, значительными. Весь район, исключая таежные дебри около Букачачи и Зилово, представлял собою единый громадный пахотный клин.

Читаю сводку о ходе обмолота хлебов и засыпки семян по Чернышевскому району, напечатанную в газете "Путь Ленина" 1937 года. Тридцатью колхозами и двенадцатью машинно-тракторными станциями в районе обмолочено 60 процентов посевной площади. Получено 24529 тонн зерна. Теперь от таких сел, как Такша и Куруля, Озерная и Лугдун, Васильевка и Анамжак, остались одни названия, да и то в памяти поколения, кому под восемьдесят.

А ведь еще более полувека назад в таких хозяйствах, как "Красный крестьянин", "Первое Мая", "Объединение", "Имени Молотова", кипела колхозная жизнь. Теперь там кусты да деревья, равнины и склоны, заросшие сорной травой и покрытые прочным многосантиметровым дёрном...

Юрий Дмитриевич, общаясь с героями своих будущих статей и очерков, возможно, вы слышали от них сетования на коллективное хозяйство? Ведь колхозники по-настоящему чувствовали себя хозяевами лишь на личном подворье.

- Разбирая как-то личный архив, в своем старом журналистском блокноте нашел слова, высказанные экономистом одного из хозяйств района. "Мы никогда не были хозяевами на земле. Расценки на сельхозпродукцию нам спускали сверху. Оттуда же приказом заставляли сеять и убирать урожай. Не ценились ни инициатива, ни способности людей. Жили по принципу "Приказал — делай!" А вот цитата другого человека. Оратора на колхозном собрании, на котором решали: оставаться коллективным хозяйством или в поисках лучшей доли разбегаться по единоличным углам. "Если кто-то может заняться фермерством, пусть выйдет из коллективного хозяйства и занимается. Разводит скот и свиней..."

 Да, расценки спускали, но сверху же поступала в хозяйства новенькая, только что с заводского конвейера, сельхозтехника. Не было ограничений ни в горючем, ни в минеральных удобрениях.

 Возможно, именно тогда на фоне всеобщего охаивания колхозного строя у людей возникала эйфория. В радужном свете вдруг представлялось личное материальное благополучие, которого можно достичь исключительно в том случае, если выйдешь из коллективного хозяйства и станешь единоличным собственником в новом, взятом «из-за бугра», значении — фермер. Фермерское движение посчитали панацеей от всех деревенских бед и проблем.

- Вы помните, как начиналось фермерское движение в вашем районе?

- Да. Такое не забывается. В октябре 1997 года в Новоильинском колхозе "Страна Советов" на затянувшемся допоздна собрании, отчего под потолком висело густое облако самосадного дыма, с покупным-то табачком к той поре стало туго, колхозники до хрипоты спорили: отпускать ли из хозяйства на вольные хлеба четверых решивших отделиться мужиков. Так Виктор Капралов, Иван Туранов, Андрей Николаев и Александр Кузнецов, все четверо, кстати, работящие, хозяйственные, спиртным не балующиеся, корнями из родной деревни, «получили свободу».

Теперь никакого принципа "Приказал — делай!" Теперь полная экономическая независимость. Стремясь к ней, колхозы один за другим меняли вывески. Стали называться товариществами. А впереди непременно три буквы: либо ОАО, либо ООО. Получили мужики земельный пай. На четверых вышло 90 гектаров. Выделили им автомобиль ГАЗ-53 и 90 голов овец. Да еще лошадь.

Занялись мужики оформлением документов. Оказалось, прежде чем объединиться, надо каждому из четверых оформить индивидуальное крестьянское хозяйство. Второй вариант означал регистрацию малого предприятия, для чего необходимо было разработать свой устав и сделать нужные документы. Но грянула известная либерализация цен, и покупка какой-либо техники стала нереально. В итоге мужики получили дырку от бублика...

  В том же памятном, "урожайном" на свежеиспечённых фермеров, 95-м, в совхозе "Оловский" Андрей Демченко с женой Екатериной и пятью ребятишками решили заняться животноводством. Взяли на откорм молодняк и на содержание дойных коров. На "вооружении" имели вилы да лопату. Их крестьянскому хозяйству, расположенному на территории Бухтинского сельсовета, было выделено на прав

Автор: Надежда Гуменюк
Опубликовано: 27 марта 2018 г.
Система Orphus

Добавить комментарий



^