Народный ополченец из Забайкалья о войне на Украине

37-летний житель Забайкалья рассказал корреспонденту ИА «ЗабИнфо», как он воюет на юго-востоке Украины на стороне ополченцев в отдельной роте спецназа внутренних войск ДНР под командованием «Ольхона». В июле мужчина, который сейчас приехал в отпуск домой, планирует вернуться в Донбасс.

 

- Владимир, сколько Вам лет?

- 37.

 

- Почему Вы приняли решение пойти добровольцем?

- События второго мая в Одессе повлияли. Когда людей сожгли заживо в Доме профсоюзов. Я в это время находился в Санкт-Петербурге. В гостинице вместе с ребятами, выходцами из Донбасса, смотрели телевизор. Меня поразила нерегулируемая жестокость, кровожадность. Я думал, что в цивилизованном веке живем. Взял билет до Ростова. На первом блокпосту попросился в народное ополчение. Приняли, выдали автомат. Там все ребята местные, практически никто не воевал. Я вообще в армии не служил. Все для меня новое было. Воевал один месяц, после позвонил приятель и предложил перейти в спецназ. Второго ноября были выборы, после которых вышел в подразделение «Ольхона».

 

- А семья у Вас есть?

- Так точно.

 

- И как она отреагировала на Ваше решение?

- Они сначала не знали. Супруга, конечно же, отрицательно. Ее можно понять. У нее свое видение всего этого. Она принципиально не смотрит новости об Украине. Может смотреть другие новостные сюжеты, но когда показывают вооруженные конфликты на Украине, переключает канал. Не любит смотреть все это. Мама тоже противилась, но сейчас поддерживает. Я у нее единственный ребенок. Отца у меня нет.

 

- Первые столкновения с противником?

- Первый контакт с живой силой произошел в Тельманово. А в «Ольхоне» постоянно случались такие моменты. Самое «горячее», наверное, зачистка Логвиново. В населенный пункт нас привезли ночью. Был приказ освободить и зачистить от противника. До последнего нас держали в неведении. Только потом мы узнали, что закрыли котел в Дебальцево.

 

- Владимир, воевать страшно?

- Конечно, страшно. Не боится только дурак. Мне кажется, что больше влияют на страх чисто акустические моменты – разрывы, свист. До сей поры не могу привыкнуть. Командир нам всегда говорил, что важно найти погреб или подвал ниже уровня земля. Сидишь в нем и все равно думаешь: «Только бы в этот дом не попали». Или сидишь в окопе и при каждом разрыве рефлекторно сокращаешься. Удивляет наш командир «Ольхон», который в это время ходит по окопам, как ни в чем не бывало. Во время интенсивного обстрела подойдет, посмотрит в глаза, спросит: «Как вы там?».

 

- Смерть людей видели?

- Конечно. Смертей было достаточно. Сама война подразумевает, что они будут.

 

- Как Вы считаете, к смерти можно привыкнуть?

- Я считаю, что нет. К ней невозможно привыкнуть. В статистике «Ольхона» не было ни одного раненого или убитого из своих. А до этого насмотрелся. Пятого ноября у меня день рождения, к тому же День военного разведчика, а я в этот день потерял друга – сердце остановилось после ранения. Командир моего взвода погиб, он из Запорожья. Мы его не смогли похоронить дома. Предали земле на донецком кладбище. Война не дает возможности хоронить украинских ребят на родной земле. Поэтому их хоронят в Донецке.

 

- Владимир, на сегодняшний день очень много версий происходящего на Украине. Какова Ваша собственная оценка событий?

- Геноцид. Натуральный геноцид. Когда наши ребята обыскивают убитых и раненых, то находят не только документы, но и наркотики, тяжелые наркотики. Думаю, что их мозги разбодяжены амфетамином. Под действием алкоголя очень много солдат. Пленному лично задавал вопрос: «Отчего такая жестокость?» Его ответ: «Я ничего не делал, ничего не знаю». На пленных порой посмотришь, которых обменяли – страшно. Отрезаны пальцы, чтобы больше не могли стрелять. Раскаленными штык-ножами выжжены или вырезаны фашистские кресты. Мы тоже брали пленных, но мы над ними не издевались. Границы ДНР мы не переходим и население не трогаем.

 

- А как к вам относится местное население?

- По-разному. Кто-то благодарит, кто-то агрессивен. Однажды зашел в магазин, там меня спросили: «А вам не кажется, что когда вы покинете Донбасс, нас перестанут обстреливать?» Просто не по себе становится. Жалко детей. Ужасно когда пятилетний мальчик по звуку распознает снаряды «на входе» и «на выходе», знает когда «ответка» пойдет и тому подобное. Жалко пенсионеров. Ветераны Великой Отечественной войны при «укропах» боятся медали надевать. Сопляки с правого сектора, молодежь, начинают глушить фронтовиков. Бандеровцы подняли головы и считают себя героями. Даже националисты не могут понять, почему они вырезают свое же население.

 

- По Вашему мнению, на сегодняшний день мир возможен?

- Я думаю, что уже нет. Сегодня подавляющее большинство населения за Россию. Ошибка Киева в том, что не контролирует карательные батальоны. Они захватывают населенные пункты, устраивают публичные казни. Казнили женщину, у которой муж в ополчении. О каком перемирии можно говорить после таких выходок. Консенсуса не будет. Российская сторона соблюдает условия Киевской договоренности, а в это время другая сторона укрепляет свои позиции. Люди стоят за идею, за свои родные города. В них столько злости на карателей.

 

- С иностранными наемниками приходилось сталкиваться?

- Да. На стороне противника воевали польские наемники. Хотя с нашей стороны также есть интербригада. Воюет за нас парень-американец, у него позывной «Техас». Он не согласен с политикой Обамы. Жизненная позиция у него другая. Есть и из других стран ребята, которые пытаются открыть Западу глаза. Много военных журналистов работает в этом же направлении. Если честно, то мы их труд уважаем.

 

- Сейчас вы дома, в Забайкалье. Планируете вернуться в ряды добровольцев?

- Сейчас я в отпуске. А в июле возвращаюсь обратно на Украину. Если Россия все-таки введет войска, я уйду оттуда. Это их профессия. Я не фанат войны. Я вернусь домой и буду воспитывать детей.

 





Эта статья опубликована на сайте Забайкальское информационное агентство
http://zabinfo.ru/