Бомжами не рождаются

 
Слово «бомж» – как клеймо. Когда мы идем по улице и видим оборванного человека, копающегося в мусоре или просящего милостыню, то часто стыдливо отводим глаза или брезгливо морщимся. Отбросы, дно общества… Какими только еще эпитетами мы ни награждаем этих людей, решая для себя, что они сами виноваты в случившимся. С нами-то такого никогда не случится. А ведь это люди такие же, как мы – из плоти и крови. Но даже в наше время, когда каждый сам за себя, а фраза «человек человеку – волк» становится образом жизни. Однако есть те, кому не безразлична судьба таких людей. Сегодня на наши вопросы отвечает сотрудник некоммерческого партнерства по оказанию помощи социально неблагополучным гражданам «Родная земля» Марина Мыльникова.
 
 Идем навстречу

- Марина Сергеевна, расскажите о том, чем занимается ваша организация?

- Наша   организация  сделала  попытку   не  кормить  бездомных  и  давать   им   койку,   а  устраивать   на  работу  с  местом  проживания,  то  есть   дать возможность  начать  жить  по-человечески.  Кроме  того,  мы  оказывали  юридическую,  психологическую  помощь,  содействовали  в  получении медицинских   услуг  и  восстановлении  документов.   Мы  подходили   к  гражданам, живущим на улице,  и  предлагали   устроиться  на  работу  с  местом  проживания,  воспользоваться  нашей  поддержкой  для  возвращения   к   обычной  жизни. 

 

- Как реагируют работодатели на вашу инициативу? Многие ли готовы принять на работу бывших бомжей?

- Работодатели, с которыми мы сотрудничаем, заинтересованы в наших людях. Почему? Потому что если нужен сторож, то человек  будет жить на работе и сторожить автоматически,  просто присутствуя на месте. Если  же приглашать сторожа, то одним человеком не обойдешься, нужна как минимум трехсменка, и платить нужно будет нормальную зарплату троим вместо одного. В селе Талача с руководителем  артели «Талачинская» Черниковым Виктором Никитичем мы даже составили договор о предоставлении им рабочих  мест с проживанием. Там у нас работали около 20 человек, но, проработав зиму, они обычно к лету бросают работу. Там есть питание в «кредит» так сказать, после получения заработка производится расчет. Когда человек  проработает два - три месяца или зиму, обычно бросает работу и убегает,  мы подыскиваем на освободившееся место других, а те, кто бросил работу, часто возвращаются к нам с просьбой подыскать другое место.

 

- Как происходит выделение жилплощади? Ее должен предоставить работодатель? 

- Выделение жилплощади в здании на Каларской, 33, которое взято нами в аренду, предоставляется при наличии свободного места и при условии, что человек  подписывается не пить спиртное и курить  на улице. Есть и другие требования, касающиеся запрета приводить посторонних и нарушать законодательство России. Также предполагается оплата электроэнергии в долевом размере, но платить  они почти все не способны, так как нечем. Но на Каларской жилплощадь предоставляется только до момента, когда мы подыщем рабочее место. Жилье у работодателей разное, иногда это вагончик, иногда койка в теплом помещении с другими рабочими. Понимаете, это горожане воспринимают бомжей как нечто дикое и нечеловеческое. Когда человек отмоется и начинает работать, выясняется, что бомжами не рождаются.

 

- Как происходит процесс восстановления документов, учитывая то, что у человека нет даже паспорта?

- Восстановление документов происходит так: после установления личности человек зарабатывает на фото и фотографируется. Затем зарабатывает на паспорт и получает паспорт. Если же ему дать денег на паспорт, то, скорее всего, через полгода он его теряет и все снова, да ладом. Никаких исключений не делаем. Первый заработок можно получить на разгрузке-погрузке. Затем после устройства на работу.

 Было бы желание

- Как происходит адаптация бывших бездомных? С какими проблемами чаще всего обращаются? 

- Адаптация происходит по-разному. Зависит от степени запущенности.  У нас  прошлой зимой жил человек, который за три месяца не мог научиться спать на простынях и раздевшись. Он  ложился на диван поверх покрывала и спал, укрываясь своим полушубком. Простыни комком подкладывал под голову. Умывался только по требованию. Когда стало тепло, ушел. Он является инвалидом, очень плохо ходит, но группы у него официальной нет. Не могли ему восстановить документы, так как он не выполнял  простейших инструкций. Зато в других случаях достаточно дать человеку место, и он абсолютно обычно выходит на работу. Сейчас у нас живет очень собранный человек, у которого вообще нет никаких свойств бомжа, так как, даже скитаясь и ночуя по кочегаркам, он  пытался работать.

 

- Как вы считаете, почему человеку тяжело уйти с улицы?

- Отвечу очень горько и просто: в обществе создаются устойчивые группы  по сходным интересам, образу жизни и тому подобному. Все отлично знают, что люди, отбывавшие сроки наказания в местах лишения свободы, создали свое распространенное «братство» и сохраняют связи между собой годами, педагоги, работающие вместе, тоже группа, есть сослуживцы, делившие пайку в окопах и так далее. Вот такая группа «профессиональных бомжей» тоже есть. Отчаянная борьба за существование в подвалах и на помойках, за кусок, за ночлег, за территорию обработки «банок», как  они называют  мусорные баки, создает некий человеческий тип, обветренный, как  скалы. Понимаете, столкнувшись с презрением общества, даже получая помощь от него, бездомные люди глотают много обид и уходят  из него обратно «к своим, которые их понимают»...

Кто, если не мы?

- Что побудило вас создать этот проект?

- Создать этот проект побудило сострадание и то, что через рассказы одного из очень талантливых бомжей, Иванова Александра Владимировича, слепого гитариста, узнала, что среди бомжей много попавших в беду людей. До создания организации мы носили продукты в канализационные люки, пробовали  направлять людей в деревню к знакомым и т. д. 

 

- Реализуются ли в других городах подобные программы?

- Общество растит класс своих врагов, который становится все многочисленнее. В США и других  странах есть целые пригороды никому не нужных бездомных людей. Вот и у нас появились настоящие обитатели трущоб. Точнее, люков канализации и подвалов. Осложняет дело то, что почти все эти люди имеют зависимость от употребления спирта, выживали за счет воровства и т.п. Но стали бы вы судить кошку, стащившую мясо со стола? Это наши сородичи, которые потеряли человеческие привычки вследствие полного равнодушия общества к росту этого позорного явления. У нас был один молодой бездомный, инвалид 2 группы, у которого сгорел дом. Бомж около двух лет. Ночью боится ходить по улицам. Спрашиваю, почему? Отвечает: «Ночью ходят бомжи по улицам». Знаете, если  так говорит  человек со знанием дела, то для нас лучше будет, если мы все-таки победим бомжовщину по-человечески. Нужен закон против бродяжничества и тунеядства. Но как тогда быть, если тунеядцы есть наверху? Им же тоже нельзя будет тунеядничать? Вот поэтому нет такого закона. Истории некоторых отверженных можно описывать не хуже Виктора Гюго. Это обычные люди, которых мы  выбросили за борт и топим в презрении. Однако для спасения всех утопающих есть одно правило: спасать нужно жестко, например, за волосы. Иначе утопит. И все общество заражено всеобщим равнодушием к  утопающим той или иной разновидности, мы разобщены каждый в своих болотах. Каких? Ну, кредиты, например, что, не болото?

Предлагаю поискать болото, которое затягивает нас самих,  и оно найдется. Нам пора объединяться и дружно вытаскивать друг друга и всех, кто попал куда-то в разные болота…

Примеры удачной реабилитации

Молодой мужчина уехал на заработки в Читу от семьи, заработал деньги, но их задержали. Будучи деревенским, не мог выходить эти деньги, его кормили обещаниями  выплатить. Жил в подвалах, бомжевал более полугода. Связали его с родными, помогли получить деньги с работодателя, дали очень много вещей его детям и отправили домой на автобусе.

Пожилой мужчина был в рабстве в Волгоградской области, куда уехал якобы на вахту. Был закрыт и принуждаем к работе четыре года. Освободила полиция. У нас находился недолго, православная церковь помогла с деньгами на дорогу, уехал.

Молодой мужчина приехал в Читу в поисках заработка. Жить было негде, жил возле костра на берегу реки Читинка. Был бит несколько раз молодыми людьми. Забрали, устроили сторожем на предприятие, затем заработал денег на дорогу и уехал к родным.

К сожалению и печали, бездомных женщин реабилитировать в десятки раз труднее. Все попытки  помочь им осложняются отсутствием отдельного помещения для них, так как содержать с мужчинами  их  невозможно. Нужно представить, что это пещерный образ жизни, только  намного хуже, потому что пещерные люди не пили спирт галлонами.





Эта статья опубликована на сайте Забайкальское информационное агентство
http://zabinfo.ru/