Андрей Стрелков: Застывшее время Тибета

«У меня есть метафора «Застывшее время Тибета». Когда я нахожусь там, всегда поражаюсь, насколько медленно течет в Тибете время. Сами тибетцы – горцы, народ решительный и энергичный, однако при этом они вообще никуда не торопятся. Увидеть бегущего по улице или суетливо спешащего в быту тибетца – это что-то экстраординарное. Они проживают свою жизнь, не спеша и очень достойно. На наше европейское отношение к времени и жизни это очень непохоже», - рассказал Андрей Стрелков, буддолог, тибетолог, кандидат исторических наук, поэт, художник и путешественник, совершивший, начиная с 1996 г., 15 экспедиций в Страну снегов – Тибет.

 

Как он рассказал корреспонденту «ЗабИнфо», ему удалось приоткрыть занавес удивительного, загадочного и таинственного мира далеких горцев.

 

 

 

- Андрей Михайлович, почему вы решили изучать Тибет?

 

- У меня интерес к Тибету возник еще в раннем детстве. Никаких внешних причин для этого не было. Отец – инженер, мама – врач. В советские времена Тибет не был на слуху. Исследований того периода Страны снегов почти не было, но существовали превосходные дореволюционные исследовательские работы по этой теме Н.М. Пржевальского, П.К. Козлова, Г. Цибикова, Б. Барадина. Однако и они не пользовались в 1980-е гг. широкой известностью. Тогда у СССР складывались неважные отношения с КНР, Тибет уже находился в ее составе. В информационном плане у меня сначала происходили случайные пересечения с темой Тибета. Так, как-то раз, будучи еще учеником начальной школы, в передаче «Клуб путешественников» я увидел телевизионный сюжет о Тибете, и когда как зачарованный я смотрел на эти сказочно прекрасные могучие горы и таинственные буддийские монастыри, я уже знал, что в будущем непременно сам окажусь в Стране снегов. Были и другие подобные случаи, когда с этой темой я пересекался на страницах книг – сначала случайно, а затем уже в результате осознанного поиска. И даже паспорт я мечтал получить только для того, чтобы записаться в местную Ленинскую библиотеку (центральная библиотека Горьковской области), ведь там был богатейший дореволюционный фонд, в том числе, востоковедного профиля. Как только я получил паспорт, за несколько недель залпом прочитал все, что было в этих фондах о Тибете и буддизме. «Книжный голод» в отношении темы Тибета я тогда удовлетворил, но стремление самому оказаться в Стране снегов только окрепло.

 

- Каким был первый приезд в Тибет?

 

- В 1995 году, когда я был в Монголии, я почувствовал, что пора ехать в Тибет. И в 1996 году поехал на свой страх и риск. К экспедиции я готовился, главным образом, по дореволюционным материалам, так как других почти не было. Было совершенно удивительно, что оказавшись весной 1996 года в Тибете в первый раз, я увидел его практически таким же, каким он представал в описаниях столетней давности, например в записях Гомбожаба Цыбикова, датированных 1900-м годом. В Тибете очень консервативная культура, и там было все точно также как у Цыбикова, тот же храм, те же ритуалы. За прошедшие 96 лет разве что деревянные молельные доски перед храмом стерлись и их заменили на новые, а все остальное осталось тем же – такая вот машина времени. Видел то, о чем читал у дореволюционных авторов. Один в один. Единственное – появились шоссе, железнодорожные трассы, появилось электричество и современный транспорт. Если ничего из этого не попадало в поле зрения, я понимал, что нахожусь в средневековье (описания столетней давности зафиксировали тибетский быт, не менявшийся столетиями), среди тибетцев, которые живут натуральным хозяйством, носят самодельную одежду.

 

 

 

- Не видите ли вы в своей тяге к Тибету кармической связи?

 

- Сам я в этом убедился в ходе своих 15 тибетских экспедиций (1996–2013), просто не навязываю никому свою точку зрения – есть те, кто не принимают положений буддизма, и это их право. Я приехал в Тибет, когда признали нынешнее перерождение святого Джя-яг Ринпоче (род. 1992). Мне был дан им ясный знак о том, что я должен приехать, не теряя времени даром, в его усадьбу в Гумбум Джамба лине (знаменитый монастырь Северо-Восточного Тибета), и я приехал. В феврале 1996 года, получив знак от Джя-яг Ринпоче, я неожиданно для всех своих знакомых уехал в Тибет. И также сейчас, когда он под арестом (арестован властями КНР), он мне дает знак, что мы можем встретиться, и я еду к нему. Также я знаю одного святого и одного монаха, которые меня узнали по прошлому рождению. И я сам знаю, что это так. Но это буддийские представления, и я не делаю из этого сенсаций и никого в этом не убеждаю.

 

- Что вас заинтересовало в Тибете?

 

- Меня интересовала религия, предания, быт людей. По итогам 13 экспедиций написал книгу «Тибет. Легенды и тайны Страны снегов». В отношении Тибета конечно можно интересоваться и экономикой, и политической историей. Но для меня самое важное и интересное – это культурная жизнь Тибета. Она пронизана религией – буддизмом. Это основной цивилизационный фактор, который создал тот Тибет, который мы знаем. Убери оттуда буддизм - там останется малоразвитая (по критериям современной цивилизации) страна, одна из самых редконаселенных и самых высокогорных обитаемых частей мира. Если рассматривать так, как оно есть с буддизмом, то тут уже появляются и предания, и чудеса, и великие йогины – духовная и религиозная культура высочайшего уровня. 

 

 

- Нужно ли готовиться к встрече с Тибетом?

 

- Я понимал, что без языка ехать нет никакого смысла. Даже если взять с собой переводчика, получится испорченный телефон. Между тобой и культурой уже будет стоять посредник и не будет непосредственного проникновения в нее. Поэтому, я изучал китайский и тибетский языки. Помимо интереса к Тибету у меня уже был глубокий интерес к буддизму. В итоге в 1992 году я приехал в Бурятию – центр российского буддизма, – чтобы стать практикующим буддистом. В 1996 году мой китайский был на приличном уровне. Я ехал один, это тоже очень важное условие. В первых экспедициях нужно погрузиться самому в жизнь страны. Когда едут несколько человек, они везут свою привычную атмосферу взглядов, общения и представлений. А когда один оказываешься в неизвестном еще мире без привычных коммуникаций, это намного интересней.

 

Из моих 15 экспедиций, только в трех из них я брал кого-то с собой. Я обычно отказываю, потому что мой формат – одиночные поездки. Еще это важно для меня, потому что я тесно общаюсь с тибетскими ламами, святыми, я вхож в эти дома, но привести кого-то с собой я не могу. Он должен будет иметь такую же степень подготовки, интерес и внутреннюю связь с Тибетом.

 

- Изменился ли Тибет сейчас?

 

- Первые мои три экспедиции в Страну снегов состоялись в 1996, 1997, 1998 годах. Потом был перерыв до 2005 года, были другие дела - защитил диссертацию и пр. В 2005 году я снова окунулся в Тибет и больше не пропускаю ни года. Иногда бывает и по две экспедиции в год. В 2005 году я заметил, что Тибет начал очень сильно меняться. Китай принес цивилизацию, правда в таком китайском специфическом фейковом варианте. Например, едешь по столице Северо-Восточного Тибета городу Синин и замечаешь уменьшенную копию московского университета с нарушением пропорций и т. п. Тогда и началось искажение Тибета. Одно из фальшивых мест китайской пропаганды – мы взяли вас в 1959 году дикой, отсталой феодальной страной и дали вам образование, работу, электричество, промышленность. Но это не означает, что тибетцы не сделали бы все это сами, может быть чуть медленнее и с опозданием, но сделали бы, оставаясь свободным и независимым государством.

 

Тибет, конечно, очень сильно изменился. Когда я приезжал сюда в первые разы, не было сотовых телефонов, стояли такие стационарные телефонные аппараты антикварного вида только в домах святых. Я думаю, мне повезло, что я видел тот Тибет, который сегодня процентов на 60 уже не существует. Сейчас это китайская цивилизация, можно даже встретить в монастыре монаха с наушниками, и что он там слушает, мантры или китайскую эстрадную музыку, непонятно, но чаще второе, чем первое. Я с грустью смотрю на такие вещи. Многое, что я еще застал в Стране снегов и что уже не существует, я называю «ушедший Тибет».

 

Сейчас бурно расцвел турбизнес в отношении Тибета. Китайцы, владея таким большим регионом пытаются выдавить из него максимальную экономическую выгоду, поэтому там развивается этнографический туризм, например, на священных озерах. Вот Синее озеро (тибет. Цононбо) на высоте 3,2 тыс. метров, вода чистейшая, летом там бывает очень много туристов. Там понастроили этнографические деревни, свозят туда тибетцев и они с утра до вечера в национальных костюмах пляшут, танцуют. А на самом деле, сами тибетцы превращаются, таким образом в паразитов. В том числе, клянчат деньги. Поэтому я не люблю туризм. Одно, когда ты путешественник, растворяющийся в стране, другое - когда турист приезжает на этнографическое шоу. Это развращает местных жителей прежде всего.

 

 

 

- А нужна ли цивилизация Тибету?

 

- Нужна. 13-й Далай-лама Тубдан Джамцо ушел из жизни еще не очень пожилым человеком в 1933 году в возрасте 58 лет. Он понимал, что если Тибет не будет развиваться, в итоге его завоюет Китайская республика (после падения в 1911 году Цинской династии Тибет стал независим от Китая – до этого он был вассалом Китая) или Великобританией. Он отчетливо осознавал, что рано или поздно Тибет будет поглощен более сильным соседом, если он будет оставаться феодальной страной. Поэтому Тубдан Джамцо мечтал, чтобы в Тибете появилось европейское образование, он начал развивать промышленность, построил в Лхасе монетный двор, первую электростанцию, телеграф. Но ближайшее окружение Тубдан Джамцо плохо его понимало. Эти тибетские аристократы продолжали жить по-прежнему, и обычный феодальный уклад казался им нормальным. Далай-лама настаивал, что надо развиваться, надо быть открытыми внешнему миру, но не успел развить и закрепить свои реформы, потому что рано умер. Следующий Далай-лама (род. 1935) до ухода из Тибета в Индию в 1959 году был слишком молод, и не был самостоятельным политиком, поэтому не успел в Тибете ничего сделать.

 

Огромную роль в развитии Тибета сыграл Панчен Ринпоче X Чойджи Джалцан (1938–1989), оставшийся после китайской оккупации в своей стране со своим народом и посвятивший всю свою жизнь борьбе за религиозные и гражданские свободы тибетцев. Панчены и Далай-ламы – на протяжении последних 400 лет наиболее влиятельные святые и политические деятели Страны снегов. В 1981 г. во многом благодаря усилиям Чойджи Джалцана и его соратников началось возрождение буддизма в Тибете: вновь открылись монастыри, и возобновилось обучение на их факультетах, миряне опять смогли отправлять свои религиозные потребности.

Идеологи КНР лгут, когда присваивают себе все заслуги в развитии Тибета. Всё было бы также, но я думаю, с опозданием лет на 15. Я за то, чтобы страна развивалась, чтобы было образование, но при этом хотелось бы, чтобы в своей основе традиционная культура тоже сохранилась.

 

- Достаточно ли сохранился сегодня тот древний и волшебный Тибет?

 

- Сохранился. Ведь это огромная высокогорная территория. Центры, конечно, деградируют, но стоит отъехать на 20 километров, оказывающиеся в таких долинах, какими они были до китайской оккупации. У меня такие маршруты, куда туристы не ездят, потому что каждая моя поездка - это экспедиция, это поиски определенных текстов, людей, ведь я с одной стороны академический ученый, с другой стороны - паломник.

 

Так, недалеко от Лхасы есть один древний монастырь X века, который я постоянно посещаю. Это совершенно другой мир. Там живут также как сотни лет назад. Там живет мой друг мудрый лама, есть ламы-чудотворцы. Крестьяне почитают этих монахов, ремонтируют монастырь, пасут яков, собирают голосемянной ячмень. Живут таким же укладом. Живешь в этой долине, никаких китайцев, никаких оккупантов, туристов, ничего. Из благ цивилизации только электричество и, при необходимости, автомобиль.

 

Сейчас в монастыри, которые находятся в турзоне, ты не войдешь без билета, чего нет в отношении действующих религиозных центров ни в одной стране мира кроме КНР. Сначала на продаже билетов в монастыри стояли китайцы, потом они заставили продавать эти билеты самих монахов. Это отвратительно.

 

Сакральная душа Тибета жива. Например, в своей книге «Тибет. Тайны страны снегов» описываю одну удивительную пещеру, где в XI веке жил Рэйчунба Дордже Дагба, ученик великого тибетского йогина Миларэйбы. Это совершенно затерянный мир. Сегодня там живет один смотритель Дава Цырен, который читает мысли. Это человек неопределенного возраста, посмотришь на него – ему лет под 50, потом свет по-другому упадет – кажется, что ему уже под 90. Загадочный человек, очень мало говорит. Но каждый раз, когда приезжаю, он сидит и ждет меня. Он всегда знает, когда я должен прийти.

 

 

 

-Что было самое удивительное для вас, во что не верилось?

- По книгам я знал, что святые перерожденцы обладают необычными способностями, которые есть, с точки зрения буддизма в сознании каждого человека. Но их нужно развить, а развиваются они при помощи буддийских практик, при прохождении буддийского пути освобождения. Я сам по базовому образованию физик-теоретик и вполне умею отличить желаемое от действительного. Но я совершенно четко убедился, что в Тибете эти святые помнят о событиях, которые происходили до их рождения. Я видел, как они узнавали события и людей по фотографиям. Помню, я знал по историческому преданию, что один человек был в тибетском монастыре 78 лет назад, а я вот сижу со святым одного монастыря, которому на тот момент было 66 лет. Он, глядя на фотографию, указывает вот, этот человек здесь был. Фотография 1918 года, мы знаем, что человек приезжал. Святой узнал, что в прошлом рождении общался с этим человеком.

 

Чтение мыслей для этих святых тоже не проблема. Например, святой Янджя Ринпоче прекрасно видит будущее. Для ответа на тот или иной вопрос он может погрузиться в глубины своего сознания и сказать - так будет или нет. Также он знает и прошлое - на человека посмотрит и узнает всю его жизнь. Но не всегда это приносит ему радость.

 

- Что еще вас поразило в буддийском учении и в самом Тибете?

 

- Когда я выступаю с лекциями, я говорю да, видел многое такое, что необъяснимо материалистической цивилизацией, но все это результаты буддийских практик. Есть буддийская йога, и у того кто ее практикует, тело после смерти может становиться нетленным. Также они могут становиться невидимыми, я знаю, как они это делают, кое-что я видел. Они не любят это показывать, но поскольку я нахожусь в тесном контакте с такими необычными людьми, многое из этого я вижу. Но это в каждом человеке есть, просто мы пользуемся какими-то жалкими процентами от существующих возможностей. Именно практика буддийского пути освобождения позволяет раскрывать эти возможности.

 

Из того, что поразило, приведу пример. 1996 год, февраль, Буддийский новый год. Мне нужно было пойти за продуктами, чтобы совершить определенный ритуал. Я вышел из гостиницы возле одного из крупнейших монастырей Северо-Восточного Тибета, и пошел к магазинам, мне нужно было пройти метров 300-400. А это были новогоднее праздники, колоссальный приток народу, и местные, и приезжие - монголы, тюрки, китайцы. Толпа очень плотная. Пройти невозможно, приходилось расталкивать людей, чтобы пройти. И вдруг вижу впереди перед собой в метрах 20 какой-то пустой островок. Я начинаю приглядываться - там идет какой-то странный босой человек. На улице минус 8, каменная мостовая, а он босиком, одежда странная - индийская юбочка, халат, все красного цвета, на голове красный тюрбан и за плечами красный баул, видно, что это некий странник. Я поравнялся с ним, у него лицо совершенно необыкновенное, ни тибетец, ни монгол, ни китаец, что-то такое индийское, борода седая курчавая, возраст неопределенный, халат на груди расстегнут. Он идет, ни на кого не смотрит, смотрит на 1,5 метра перед собой в землю, как Будда раньше ходил, и эта толпа пестрая и орущая перед ним расступается и смыкается за ним. А он так размеренно, неторопливой поступью ступает, заложив руки за поясницу.

 

Больше всего меня поразило выражение его лица. Было видно, что это буддийский йогин, который прибывает в самадхи – в кульминационном состоянии йоги. Совершенно безмятежное выражение лица – выражение неописуемого блаженства, спокойствия, тишины, сосредоточенности. Я понимаю, что его просто никто не видит, а я единственный человек, который его видит. Я вижу его только потому, что сам занимаюсь буддийскими практиками и моего скромного уровня хватило для того, чтобы заметить его, но не хватило для того, чтобы он заметил меня. У меня даже мысли не возникло его отвлекать, настолько он был погружен в себя. Потом я просто остановился, и смотрел, как он уходил из монастыря в сторону гор.

 

 

 

- Чему могут научиться у тибетцев россияне?

 

- Ключ к сердцу Тибета – буддизм. Если человек серьезно относится к религии, тогда он может погрузиться в культуру Тибета. А если человек, так сказать на «внешнем уровне», то ему интересны только внешние красоты, это такой этнографический интерес, но никаких тайн Страны снегов ему не откроется. Когда пообщался с тибетцем, со святым, тот ответил на вопросы, дал наставления – это да, это и есть встреча с Тибетом.

 

Если человек готов к контакту с Тибетом, тут еще важен язык, без него ты самостоятельный опыт не получишь. Также буддизм - ключ к тайнам Тибета. Кроме того важно уважительное и заинтересованное отношение к самим тибетцам. Например, дореволюционные российские авторы писали о Тибете, признавали его красоты, но самих тибетцев они зачастую презирали, и получали в ответ тоже самое. Они считали тибетцев варварами, таким Тибет и получали, страна им не открылась. Тибет не откроется тому, кто его не любит и не уважает его.

 

- Возможно, что Тибет когда-нибудь станет вновь свободной страной?

 

- Конечно, это возможно. У нас народ не знает переплетенную запутанную историю Азии. Не нее не надо смотреть только в черно-белых тонах, это такой плавильный котел. Был в истории момент, когда тибетец был китайским императором. До X века Тибет успешно вел войну с Китаем, потом уже уступал в военном отношении. Здесь надо быть очень трезвым, также Тибет был долго вассальным государством, он платил Китаю дань, там долго присутствовали китайские наместники, были расквартированы китайские воинские гарнизоны.

 

Сами люди в Азии в обычной жизни отнюдь не враги и живут рядом, но, конечно, тибетцы понимают, что КНР – оккупант. Но это не значит, что они будут унижать како-либо бедного китайского крестьянина, которого заставили переехать в Тибет. Азия в этническом отношении очень переплетена и здесь в этом отношении нужно в каждом конкретном случае подробно разбираться.

 

Конечно, тибетцы борются за свои права. Ключевым стал 2009 год, когда был закрыт въезд для иностранцев на тибетские территории. Я как раз за день успел туда въехать. Перекрыты были даже границы между районами Тибета. В день меня арестовывали по три раза. В 2009 году отмечалась 50-я годовщина общетибетского антикитайского восстания, во время которого происходили массовые столкновения тибетцев с армией КНР, и погибло много людей. Поэтому в тот год китайцы хотели показать миру, что Тибет ими цивилизован и окультурен, что Тибет им благодарен и счастлив. Шла совершенно фальшивая пропаганда по телевидению. Так, показывают тибетца, который стоит возле моста и говорит: нам построили мост, а раньше я должен был переплывать на лодке и т. п. Но при этом все тибетские районы были наполнены войсками, перекрыты все границы и китайцы пытались подавлять восстания в зародыше.

Но тибетцы все равно восстали во всех регионах своей огромной территории. И весь мир увидел, что Тибет не смирился, и когда у него хватит сил, он скинет власть КНР. Вопрос когда? В 90-м году кто-нибудь мог предположить, что СССР через год развалится? Тоже самое может произойти с КНР. Потому что КНР устроено по принципу империи, у них есть собственная историческая китайская территория. И есть все остальные районы. Развал КНР как империи - возможный вариант событий, потому что сегодня там страшная социальная напряженность, расслоение по уровню жизни. Мне встречались серьезные экспертные оценки, что КНР может рухнуть, погрязнув в гражданской войне, а это сразу отнимет силы, и сразу смогут отсоединиться, по крайней мере, два района – Синьцзян-Уйгурский автономный район и Тибет. Сами – нет, но посмотрим, что будет дальше.

 

21 апреля в Чите в Краевой универсальной научной библиотеке имени Пушкина прошла презентация книги Андрея Михайловича Стрелкова «Ваджра-гуру Бидия Дандарон» созданной к столетию бурятского буддийского святого и ученого-востоковеда Бидии Дандаровича Дандарона (1913–1974), к религиозной традиции которого принадлежит автор. Кроме этой – восьмой по счету – книги Андрея Стрелкова в фондах библиотеки имеются также и другие книги автора. Среди них: «Тибетский дневник» 1996 года, «Легенда о Шамбале буддийского учения Калачакра» 2010 года, «Тибет. Легенды и тайны Страны снегов» 2012 года, «Моление о рождении в северной Шамбале» 2013 года.

 

 
Фото Андрея Стрелкова




Эта статья опубликована на сайте Забайкальское информационное агентство
http://zabinfo.ru/